Маркиза Виолетта-Сюзанна де Лавернь только что вернулась из монастыря, где почти две недели предавалась благочестивым размышлениям. Очередной припадок благочестия у придворной дамы Анны Австрийской был связан с совершенно банальной причиной: красотка Сюзи в пух и прах разругалась с очередным любовником. Мысль о том, что первой на разрыв пошла не она, а мужчина, оказалась слишком тяжела для записной кокетки. А потому Сюзанна молилась целыми днями, не ездила в салон Катрин де Рамбуйе и принимала только пару-тройку приятельниц. Мужчины и вовсе не допускались в священную обитель – гостиную маркизы.

Впрочем, госпожа де Лавернь несколько оживилась, когда дворецкий вошел с докладом о том, что ее желает видеть священник.

– Я его приму! – усталым, тихим голосом мученицы сказала Сюзанна. – Проведите его в маленькую розовую гостиную.

Розовая гостиная была заведена в доме по примеру той же незабвенной мадам де Рамбуйе. Но ложиться на кушетку Сюзанна не стала, ограничилась тем, что присела в кресло и открыла Библию, лежавшую на столе.

Слуга ввел гостя и вышел, закрыв за собой дверь. Подслушивать он не стал, а зря.

– Сударыня! – У вошедшего в комнату мужчины был приятный мелодичный голос. Он поклонился хозяйке как светский гость, хотя на нем и вправду было одеяние служителя церкви. – Я счел нужным появиться у вас сразу, как прибыл в Париж. Вы не возражаете против возобновления знакомства?

Сюзанна смотрела на гостя во все глаза и чувствовала, что у нее замерло дыхание. Стремительно поднявшись с места, она бросилась к гостю с грацией, недопустимой для кающейся грешницы, которая отныне решила даже не смотреть ни на одного мужчину, кроме собственного мужа.

– О, небо! Вы?!

Броситься на шею священнику Сюзанна, однако, не решилась и застыла на некотором расстоянии от него. Впрочем, по всему было видно, что это оцепенение временное. Глаза маркизы говорили все или почти все об обуревавших ее чувствах.

– Но почему вы так одеты? Почему на вас сутана?

– Я принял сан, сударыня! – священник чуть улыбнулся. – Вы же знаете, что именно служение церкви было моим призванием.

– О! – только и произнесла маркиза, отступая на шаг. – Андре, вы с ума сошли. Вы? Священнослужитель?

– Именно так. Надеюсь, это не помешает нам с вами поговорить по душам и понять друг друга, как это бывало раньше?

Сюзанна кивнула и пригласила гостя к столу.

Через три четверти часа слуги поняли, что приступ благочестия у хозяйки если не прошел, то заметно идет на убыль. Вместо легкого салата и воды она заказала полноценный ужин, причем сделала это самым нежным, ласковым голосом.

Андре недаром отправился именно к маркизе. Сюзанна была первой придворной сплетницей, которая знала про всех решительно все.

Она рассказала, что маленький дофин – прехорошенький, но капризный мальчишка, что королева, кажется, полностью посвятила себя детям и ни в какие интриги вмешиваться не собирается. Более того, после смерти кардинала ей стали оказывать гораздо больше почтения и уважения, нежели раньше. Король пребывает в жестокой меланхолии и некоторое оживление проявляет лишь тогда, когда берется за бритву и ножницы и начинает собственноручно стричь и брить офицеров швейцарской роты или кого-нибудь из придворных. На охоту никто не ездит с осени – с того самого времени, как был отправлен на плаху мсье Ле-Гран, фаворит короля. Похороны кардинала были пышными, но слишком опечаленных лиц в толпе Сюзанна не заметила. Разве что племянница Ришелье несколько раз падала в обморок, и глаза ее были красны от слез. Салон Катрин полтора месяца бездействовал, но вот уже неделю госпожа де Рамбуйе опять принимает, и к ней ездят все приличные люди…

За светской болтовней маркиза окончательно забыла о своей роли кающейся Магдалены и даже сняла темную шаль, прикрывавшую плечи. Андре слушал самым внимательным образом, не перебивал поток красноречия придворной кокетки.

– Где вы остановились? – Красавица наконец-то задала вопрос, который Андре хотел услышать вот уже пару часов кряду.

– В гостинице. У меня совсем мало денег, а когда я получу место и смогу устроиться как следует – неизвестно.

– В гостинице? А ваш слуга?

– Я приехал один.

– Вы с ума сошли, шевалье! – маркиза решительно схватила гостя за обе руки. – Так нельзя. Я настаиваю, чтобы вы немедленно перебрались… словом, помните ли вы небольшой домик, в котором…

Сюзанна мечтательно прикрыла глаза, но тут же вспомнила, что за десять лет ее прежний возлюбленный мог сильно измениться.

– Я помню, – негромко сказал Андре, прекрасно понимая, почему щеки маркизы вдруг покраснели. – Неужели он свободен?

– Для вас – да! – нежно сказала Сюзанна. – Можете перебираться прямо сейчас, я прикажу, чтобы вас отвезли куда нужно. Вы заберете вещи и вернетесь. Ключ лежит на прежнем месте. Помните, где?

– Если место не изменилось, то – да.

– Я вечером наведаюсь узнать, как вы устроились. Завтра поедем и купим вам все необходимое. Благородные люди должны жить в подобающих им условиях.

– Маркиза, доброта ваша безгранична, но оплата… я пока не располагаю достаточными средствами, чтобы…

Сюзанна, вполне освоившись, подошла к креслу, в котором расположился шевалье, и без лишних церемоний уселась к нему на колени.