– Здравствуй, Андре.
Официальная часть визита была закончена. Восемь лет, на протяжении которых эти двое общались только с помощью писем, ничуть не уменьшили их взаимное расположение друг к другу.
– Делаешь карьеру? – улыбаясь, проговорил Андре. – Роскошный кабинет!
– Знаешь, променял бы всю эту роскошь на свежий воздух, который ты порекомендовал мне! Не тебе объяснять, что мои интересы далеки от духовных дел. Я дрянной священнослужитель и плохой пастух для своей паствы.
– Вот как? – изумился Андре. – А мне казалось, что пастырь из тебя очень даже неплохой. Во всяком случае, в Испании так считают.
– В Испании куда больше свежего воздуха! – усмехнулся господин де Гонди.
– Примерно столько же, сколько и здесь.
– Твой визит можно считать деловым? – коадъютор указал на кресло и позвонил. Слуга незамедлительно внес в комнату поднос с бутылкой вина и легкой закуской.
– Можно сказать, что и так! – Андре с жадностью впился зубами в яблоко. – Я четыре дня назад приехал в Париж. Во Франции я не был с тех самых времен, когда была сослана герцогиня де Шеврез. Тебя я помню нахальным восемнадцатилетним мальчишкой, который забывал цитаты из Священного Писания, ввязывался в дуэли и любовные приключения и кричал, что ни за что не наденет рясу…
– Ряса не повод отказывать себе в дуэлях и общении с дамами. Неужели ты, Андре, стал монахом? По тебе этого не скажешь…
Андре тяжело вздохнул.
– Ты ведь тоже принял сан? – внимательно глядя на приятеля, спросил коадъютор.
– Да.
– И твоя орденская принадлежность…
– Я иезуит, Поль. Я был им еще тогда, когда мы познакомились.
– Это добровольное решение?
– Можно сказать, что и так. Хотя обстоятельств, подтолкнувших меня к отцам иезуитам, было слишком много. Перст Божий, как бы сказали мои наставники.
– Возможно, ты прав… Ты видишь людей насквозь, легко входишь в доверие. У тебя блестящее образование. Но все-таки ты больше дипломат, чем священник.
– Не скажи. Священники всегда были своего рода дипломатами.
– И в этом ты прав…
Некоторое время оба молча наслаждались терпким вкусом вина.