Дарио, наверное, почувствовав, что я больше не сопротивляюсь, отпустил меня.

- Хорошая девочка. Не забывай о том, что этот ремень в любой момент может оказаться на твоей шее.

- Ты… - я попыталась сесть.

- Лежи, - произнес он тяжелым голосом. Казалось, что без каких-либо эмоций и, в тот же момент от этого слова веяло такой жестокостью, что я, сначала замерев, медленно выдохнула, затем опустилась обратно на кровать.

Некоторое время я лежала неподвижно. Смотрела на потолок. Чувствовала, как мир обрывается в настолько безумном биении моего сердца, что, казалось, еще немного и оно взорвется.

- Ты ведь несерьезно сказал про твоего отца? – спросила, наконец-то разрывая тишину.

- Почему же? Я позже тебя с ним познакомлю.

Я несколько раз медленно моргнула, смотря на трещину на потолке. Раньше я ее не замечала, а сейчас казалось, что трещала, как и этот потолок.

- Кто твой отец? И… неужели он тебя так не любит?

Я не смотрела на Дарио, но, прислушиваясь к каждому шороху, поняла, что кажется, он опять сел в кресло. Как на такого огромного верзилу, он двигался слишком бесшумно. И я все думала, сколько ему лет. Выглядел Дарио примерно на двадцать два. Может, двадцать три.

- Недооцениваешь себя Романа Редже, - это прозвучало снисходительно, а я, не выдержав, резко повернула голову и посмотрела на Дарио. Он действительно сидел в кресле.

- Ты знаешь, кто я? – спросила, пересохшими губами. Звучание моей настоящей фамилии полоснуло по сознанию. Вернее, той фамилии, с которой я была рождена.

- Я знаю даже то, какого цвета на тебе сейчас нижнее белье, - он опять лениво подпер голову кулаком.

Я задержала дыхание, не понимая он говорил правду или нет. Конечно, нет. Подобное невозможно, но в присутствии Дарио мое сознание воспалялось.

- Естественно, я навел справки о той, которую отец хочет видеть рядом со мной. Было бы странно, если бы я не знал твою настоящую фамилию.

Я немного опустила веки. Прищурилась, наверное, впервые окидывая Дарио настолько пристальным взглядом. Изначально мне казалось, что он богат. Такое мнение сложилось из-за, как мне показалось, чуть ли не сшитых на заказ брюк и рубашки. И из-за безбожно дорогих наручных часов. Но теперь я понимала, что они точно подделка. А одежда на нем просто скорее всего хорошо сидит.

Ведь от слияния со мной, конечно, может быть выгода, но настолько минимальная, что это поможет лишь тем, кто в полнейшей заднице.

То есть, семья этого Дарио настолько нищая и находящаяся где-нибудь в самом низу иерархии? Это же насколько их все пинают, что они даже подумали обо мне?

- Соболезную, - произнесла, поджимая губы. Не понимая, делая это иронично или действительно сочувствуя. Вроде, как я не должна испытывать к нему какой-либо жалости, но у нас, ущербных, жизнь действительно не особо сладкая.

- Чему? – спросил Дарио, щелкая зажигалкой и подкуривая новую сигарету.

- Да так, - я отвернулась и опять посмотрела на потолок.

Дыхание сбилось. По телу проходили судороги и казалось, что кости ломало.

Все это всего лишь от упоминания моей фамилии. Редже…

Я ненадолго закрыла глаза. Казалось, что я уже давно отошла от этого. Существовала в новой жизни, а сейчас вновь все нахлынуло.

И я опять задалась вопросом – с чего все началось? Действительно ли с автокатастрофы?

Моим родным городом является Турин и я родилась в по-настоящему счастливой, полной семье. Если так можно сказать про ребенка, чей отец в страхе держал весь город. Тогда я этого не знала. Была еще совсем маленькой и мир воспринимала немного не так, как он есть. Но у меня была бережная, любящая мать, старший брат, с которым я проводила все свое время и отец, пусть и суровый, мрачный, но носящий на своих крепких руках. Относящийся ко мне, как к принцессе.

И вот, когда мне было пять, жизнь разделилась на «до» и «после».

Я попала в автокатастрофу.

И это была не просто авария. Враги моего отца пытались меня украсть. Убить. Что-то пошло не совсем по их плану, ведь, наверное, они не рассчитывали, что машина, в которой меня везли, перевернется и вылетит с дороги, но все-таки, меня украли. Уже тогда я была переломанная на части, но в тухлом помещении заброшенного завода, они пытались окончательно со всем закончить. Их не интересовал просто выстрел в голову. Нужно было максимально изуродовать тело, чтобы позже мой отец смог его таким увидеть. Но, наверное, зная, что по их следам уже идут, эти ублюдки спешили. Правда, успели всего лишь переломать те кости, которые остались целыми. Звучит жутко, но я еще оставалась жива, когда приехали люди моего отца.

Но вопрос – насколько именно я была жива?

Я до сих пор помню, как отец обнимал меня в больнице и я чувствовала, как его руки дрожали. И я на всю жизнь запомню то, как плакала моя мама.