И, конечно, я рада, что родители помогли девочке, которая в этом нуждалась, но, заботясь о ней и, ни разу не приезжая ко мне, они превратили мою жизнь в ад. После этого мое нахождение в семье Леоне стало практически невыносимым. Они стали позволять себе куда больше, ведь меня в моей великой и обожаемой семье Редже просто заменили и забыли. Да и сам дон Моро хоть и примерно раз в полгода интересовался о том, как у меня дела, но лишь когда мой приемный отец приезжал к нему. Сам дон Моро в Неаполь ни разу не наведывался. И с тех пор, как я покинула его дом, меня не видел.

Но именно этот случай стал для меня тем, что заставило встрепенуться. Я прекрасно помнила, как ревела после того, как старшая сводная сестра мне чуть ли не весь вечер повторяла, что меня заменили. Я со слезами провела всю ночь, а утром начала пытаться ходить. Постоянно падала. Билась. Всхлипывала от боли, но опять старалась. Врачи чуть ли не кричали на меня, утверждая, что я так себе хуже сделаю, но… я уже не могла жить вот так. Или мне станет лучше или я умру.

На это потребовалось много времени. Лишь, когда мне было четырнадцать, я вернулась в полностью нормальное состояние. Начала отлично ходить. Двигаться. Да и лицо вернулось в прежнее состояние. От прошлой травмы не осталось и следа.

Более того, я прекрасно знала, что похорошела. Что внешность у меня более чем привлекательная.

Но, что это меняет?

Для меня – очень многое. Я больше не калека.

В общем положении дел – абсолютно ничего.

Мне известно о том, что у моей семьи сейчас все более чем хорошо. Отец не только удержал власть в Турине, но и стал главным в Пьемонте. Теперь его по-настоящему боятся. У моего старшего брата скоро свадьба, на которую я, естественно, приглашения не получила. Ну а их новая дочь. Та, которую удочерили, выросла в настоящую красавицу, за которой сотнями бегают женихи.

У моего отца с доном Моро все так же дружеские отношения. Они теперь не сотрудничают прямо настолько тесно, ведь в этом больше нет нужды и, кажется, несколько лет вообще не виделись, но в прошлом году вся моя семья, в том числе и приемная дочь, приезжали к дону Моро. Был устроен званый ужин. Шикарное мероприятие на которое, о боже как неожиданно, меня не пригласили. Возможно, их встречи были немного чаще.

Я пытаюсь избегать такой информации, но моя старшая сводная сестра прямо обожает ею ковырять во мне.

Прошло уже очень много лет, с тех пор, как я покинула свой дом, а я до сих пор иногда задаюсь вопросами, интересуется ли моя семья мной. И, каждый раз, задумываясь об этом, смеяться хочется.

Даже дон Моро, скорее всего, до сих пор не знает, что я ходить могу. Это предположение возникло от того, что я какое-то время назад увидела медицинский счет на свое имя. Приемная мать сразу же выхватила его и спрятала, из-за чего я толком ничего рассмотреть не успела, но уже давно мне стало казаться, что семья Леоне живет за счет дона Моро. Вернее, на деньги, выделенные на меня.

Когда-то давно у них был маркет. Но он начал приносить убытки и они его закрыли. На что продолжили жить? Естественно на те деньги, которые выделялись на меня. Но это нормально. Дон Моро как раз для этого давал увесистую сумму сверху, как зарплату для моей приемной семьи.

Но, когда я увидела медицинский счет, у меня возникло предположение, что приемные родители до сих пор запрашивают деньги на мое лечение, хотя оно мне уже больше не нужно.

Правда это или нет, я не знала. И разбираться в этом не стала. Во-первых, у меня и так плохое положение в этом доме, а если я обвиню приемных родителей в чем-то таком, все может стать в разы хуже. Во-вторых, дон Моро за все время ни разу не приехал ко мне и не сказал мне приехать к нему. А нестись через всю Кампанию, чтобы сказать о своих подозрениях я не собиралась. Он меня видеть явно не особо хочет. Как минимум, не заинтересован в этом. Ну и деньгами не дорожит, раз не особо проверяет куда они идут. Ему плевать.

Но свои предположения я немного подкрепила, когда изъявила желание работать. Стало тошно принимать чужие деньги. Но мои приемные родители тут же мне это запретили сославшись на то, что дон Моро будет подобному не особо рад.

Тогда я сказала, что сама поеду к нему и спрошу.

Что же после этого началось. Приемные родители впервые чуть ли не накричали на меня, утверждая, что дон Моро занятый человек, а я собралась тревожить его из-за такой мелочи. Он разозлится и даже им влетит за плохое воспитание.

В итоге, они разрешили мне работать, но сказали, чтобы я никуда не ехала и вообще об этом молчала. Тут два варианта – или дон Моро действительно будет такому не рад, ведь он должен меня содержать, а я работать собралась, из-за чего подобное могло стать ударом по его гордости. Или приемные родители боялись потерять часть финансов в том случае, если дон Моро посчитает меня более самостоятельной. Они вообще делали многое из того, что вызывало у меня вопросы.

Но, если даже дон Моро, возможно, не знает, что я могу ходить, откуда это знать моим настоящим родителям, которые ко мне ни разу не приезжали и спросить обо мне могут только у дона Моро?

Поэтому подобные вопросы у меня вызывали усмешку.