Первые два дня я провёл в реанимации. Новое тело было настолько слабым, что даже повернуться на бок было тяжело. Каждый вдох давался с трудом, лёгкие хрипели и свистели. Сердце колотилось неровно, с перебоями.

Я попытался подлечить себя. Было очевидно, что проблема в лёгких. Призвал жалкую искру праны и направил её к бронхам.

Эффект был разочаровывающим. Точнее, его практически не было. Капля праны тут же испарилась. Такими темпами на лечение самого себя уйдут месяцы, если не годы.

В прошлой жизни я мог вылечить подобное состояние за минуты.

Какая ирония, что величайший целитель Империи оказался в теле, которое не может вылечить даже само себя.

Но раз с этим не вышло, то оставшееся время в реанимации я тратил на изучение нового мира. А после увиденного я уже не сомневался, что перенесло меня куда-то в альтернативную реальность.

Оборудование вокруг было странным. Над кроватью висела коробка с мигающими цифрами, там показывался пульс, давление, сатурация, то есть обогащение крови кислородом. Никакой праны, никакой магии, просто обычный механизм. Но он работал точнее, чем многие целители первого уровня.

В мою вену была вставлена тонкая трубка, по которой капала прозрачная жидкость. На пакете было написано, что это физиологический раствор с глюкозой. Поддерживают водный баланс и дают энергию. Разумно.

Рядом стояла другая коробка, к которой была подключена маска на моём лице. Из неё шёл воздух, обогащённый кислородом, судя по ощущениям. Никакой праны, просто смесь газов. Но дышать с ней было легче, и это уже радовало.

Лечат тело химией и механикой там, где в моём мире использовали прану. С одной стороны, это потрясающе — значит, целителем может стать каждый. Но с другой, сомневаюсь, что таким образом они могут побороть действительно сложные болезни.

На второй день ко мне пришёл врач, тот самый мужчина, который называл меня «жирдяем». Высокий, лет сорока, с усталым лицом и равнодушными глазами.

— Ну что, Агапов, выкарабкался, — даже не смотря на меня, заявил он. — Повезло тебе. Астматический статус, чуть до остановки дыхания не дошло. Если бы Надежда не зашла в кабинет, то тебя бы уже в морге вскрывали.

Ага, в морге. В котором места у них нет.

Но не это главное. Судя по фразе, я понял, что у предшественника случился сильный приступ бронхиальной астмы.

А ещё понял, что моя фамилия — Агапов. В прошлой жизни я тоже был Александром, но Велесовым. Хотя это уже неважно.

— Спасибо, — прохрипел я.

— Меня не благодари, — врач махнул рукой. — Надьке цветы купи. Она тебя вытащила. Хотя… — он окинул меня критическим взглядом, — с таким отношением к своему здоровью ты долго не протянешь. Сто сорок килограмм при росте сто семьдесят два. Астма. Гипертония. Преддиабет. В двадцать пять лет, Саня! Ты понимаешь, что творишь со своим организмом?

Я молчал. Ведь довёл себя до такого состояния совсем другой человек, но объяснять это бессмысленно. Навряд ли мне поверят. Я ещё не знаю, как здесь относятся к магии и есть ли она вообще, чтобы раскрывать о себе такие вещи.

Вскоре врач ушёл, а я задумался. Сто сорок килограмм. Двадцать пять лет. Астма, диабет, гипертония.

Какого же чёрта предыдущий хозяин этого тела делал с собой? И какой же ужасной должна была быть его жизнь, если он добровольно согласился таким способом постепенно уничтожать себя?

***

На третий день меня перевели в общую палату. И я продолжил изучение мира и окружения.

— Ну что, доктор, теперь сами пациентом побудете? — с ехидством поприветствовал меня сосед по палате, дедок семидесяти лет. — Хоть поймёте, каково это.

Видимо, предыдущий хозяин тела тоже был целителем. Повезло, что не придётся осваивать новую профессию. Нужно только понять, в чём разница между лечением в обоих мирах, и я снова смогу помогать людям. Так без хлеба точно не останусь.

— Ага, — неопределённо ответил я. В разговоры пока что старался не вступать, надо сперва узнать побольше об этом мире. Иначе выдам себя какой-нибудь нелепой фразой, которую здесь не используют.

— Да отстань от него, видишь, молодой человек ещё в себя не пришёл! — вмешался второй сосед, мужчина лет пятидесяти. — Располагайся, парень. Меня Петровичем можешь звать, я здесь после операции на желчном. Уже несколько дней лежу, так что всё успел изучить. Если надо чего — не стесняйся, проси.

Я снова кивнул и уселся на выделенную мне кровать. Одна из медсестёр принесла мне телефон, ещё в реанимацию, когда я спал. Странную штуку с большим стеклянным экраном, на котором красовалась россыпь царапин. На задней части было множество крошек и жирных отпечатков пальцев. Такое даже в руки противно было брать.