— Твоему отцу нужна замена. В сфере страха. Человечество будет разлагаться, ведь будет потчевать на твоих заслугах, и заслугах твоих братьев. — развёл ладонями я, в одном из которых было успокоившееся копьё. — Вся эта власть... Планетарные губернаторы, знать, чиновники, генералы... Все они будут чувствовать и уже чувствуют себя безнаказанными актёрами, могущими вытворять всё что угодно на сцене. Они возомнят себя кукловодами и сценаристами, хотя на деле лишь марионетки, чьи нити временно были отпущены. Они будут нарушать законы, нарушать человеческую мораль и изводить своих подданных... Потому... Именно потому властьимущим людям этой галактике нужен страх, Ночной Призрак. Страх наказания и возмездия за грехи!.. Я верю, ты не предавал людей. Ты всё ещё веришь в свой вид. В этом есть свой забавный парадокс — аэльдари верит в тебя более, чем люди. И ты умеешь отличать ложь от правды. Тебе часто говорили и первую, и последнюю!

— Ты не врёшь, это я могу признать... Но зачем тебе, высокомерному представлю вымирающей расы, помогать людям? Людям! — выплюнул он, казалось, не могущий терпеть людей сильнее эльдар. Но... Император, увы, вложил в них другое. И хотя Кёрз был чертовски сложной личностью, это в общем-то и делало из него человека, а не очередного прислужника Хаоса, направленного на один из четырёх спектров мыслей и желаний.

— Правда горька, но сладость лжи не любишь ты. — заключил я, после чего тут же продолжил: — Пока Хаос и иные угрозы будут отвлекаться на сияющий маяк в ночи, Империумом зовущийся, под его светом, в тени, никто не обратит на нашу расу.

— Используете нас. Но... Это хотя бы честно. — оскалился тёмноволосый примарх. — Однако моя судьба всё же иная. Я встречу конец в этом зале. И это будет лучшим возмездием моему отцу. — не слишком-то понятно отозвался он, впрочем, пророк же — что с него взять?.. — Убирайся прочь, Арлекин. Убирайся прочь, Ведающий Шутник. Ведай же, что твоя судьба окончится не здесь.

Охо... Он и меня прозреть смог? Но вряд-ли скажет, что со мной случится. Это было бы слишком просто... Особенно в этой вселенной.

— Ночной Призрак и впрямь встретит свой конец в этом зале. Сегодня. — хмыкнул я в ответ, уже поняв, что ему нужно отвечать. Но прежде, чем он это посчитает за преддверие новой попытки прикончить его, продолжаю с ещё большей театральностью, претенциозностью и воодушевлением: — И из его восстанет нечто новое. Тёмный Рыцарь. Ужас на крыльях ночи, Воплощение Отмщения!.. Тот, кто будет держать неоконченное царство своего отца от падения в окончательный мрак. Тот, кто не совершит ошибок Ночного Призрака, тот, кто не совершит ошибок своего отца — не пропадёт, не уйдёт от тех, кому должен внушать отрезвляющий страх... Ты будешь подобен суровому отцу, которое наказывает своё дитя ремнём, чтобы воспоминания о боли напоминали ему страхом повторения о том, что делать нельзя.

Кажется, моя импровизированная речь помогла.

Конрад Кёрз замер, оценивая мои слова, наверное, едва ли не впервые не направленные на осуждение методов Кёрза. Ведь если его критиковал свой первый капитан, правая рука, и собственные братья... Иронично, донельзя иронично, что первую похвалу в сторону своих методов он получил от меня, ксеноса, бесконечно далёкого от его обычных прихлебателей, высказывающих согласие исключительно из-за страха перед генетическим отцом.

—...твои слова красивы. — был вынужден признать сжимающий свой клинок Кёрз. — И ты в них веришь... — наши взгляды пересеклись, и несмотря на внутренний холодок, пробежавший от столь пристального взгляда в его полные безумия глаза, я всё-таки не дрогнул. Это бы обесценило все мои слова до этого. — Но сработает ли это? Ты, ксенос, разве сможешь понять души людей... Понять то, насколько сложно сделать миры с ними столь... Умиротворёнными?..

— Я не страдаю заносчивостью своего вида также, как ты не страдаешь глупым гуманизмом и пресловутой, идиотской честью твоих братьев. — несколько преувеличил положение дел я, польстив собеседнику. — Поэтому, да. В какой-то мере могу. Но окончательный ответ на это можешь дать только ты. Один из восемнадцати лучших людей. Скажи же мне, о Тёмный Рыцарь, в котором нуждается Империум... Реалистично ли моё предложенье по новой для тебя линии сюжетной?..

—...его можно попробовать реализовать. — прикрыв глаза, к моему облегчению выдал Конрад. И тут же слегка склонил голову, позволив тёмным прядям частично скрыть лицо, и начав шептать с откровенной безуминкой, даже большей, чем раньше: — Можно попробовать... Он... Справедливый и праведный... Хочет... Хочет попробовать... Другой... Другому всё равно. Он хочет питаться страхом.

Оу... Так у нас тут ещё и раздвоение личности... Веселы дела в датском... То есть, Кёрзовском королевстве разума...

Однако вместо шуточек я молчал.

Ведь нужный мне исход этого разговора поможет человечеству, не эфемерному, а тем самым простым людям — гораздо сильнее, чем даже несколько десятков Орденов Астартес.

— Допустим... Только допустим!.. — вновь воскликнул он, вскинувшись. — Только допустим... Попробую. Тёмный Рыцарь... — он укусил остатки собственных губ. — Тёмный Рыцарь может взойти после гибели Ночного Призрака в эту ночь... Я подумаю, подумаю...

— Тогда мы не будем вам мешать, о Тёмный Рыцарь, восставший из пепла Ночного Призрака... — вновь поклонившись, мы тем же путём отправились назад.