Мир, который выглядел как пригодный для дальнейшей колонизации, но... Теперь за него придётся сражаться с разрастающимися спорами орков, бывших любимым противников Пожирателей Миров. И те и те предпочитали очень схожий стиль сражений, и оттого Лотара, как командующая всем флотом легиона и являющаяся капитаном их флагмана, могла считать себя экспертом в противостоянии им.

— Ху-у-у... — стёрла со лба пот женщина, вновь разоряясь целым градом приказов, связанных с расширением прорыва в цепи орбитальных станций врагов. —...и тех, кто посмеет отступить, я лично прикончу флагманскими орудиями!..

— Сколько до высадки? — требовательно поинтересовался у неё примарх, возвышаясь над ней более чем в два раза.

— Немного. — бросает она, даже не поднимая взгляда на сына Императора.

Ведь она прекрасно знала, что в отличии от многих других его братьев, возмутившихся бы такой наглостью от какой-то там смертной женщины, Ангрон не требовал почитания. Лишь эффективности, которая могла бы быть направлено на продолжение резни.

— Р-ра-рав! Р-р-ряв!.. — а вот его собака, ставшая в легионе легендарной, чью голову даже порой наносили на доспехи, решила проявить норов.

Лотара Саррин замерла. И тут же вздрогнули все обычные люди, которые увидели это — они понимали, что флаг-капитана умудрились довести.

Лотара Саррин перевела взгляд на двухметровую собаку, способную перекусить её пополам. И просто-напросто посмотрела в её глаза, искаженные бешенством и перманентным боевым безумием. Уроженка того же мира, что и генетический отец Пожирателей Миров, эта псиона могла устрашать добрую половину всех войск Пожирателей Миров, включая Астартес.

Она могла отгрызть последним руки за попытки её коснуться — что уже раз двадцать проделывала. И никто потом отомстить так и не смог — гнев примарха был бы страшен.

Но когда этот легендарный Кровожад, вечно жаждущий чьей-то крови, и разорвавший уже огромное количество рабов, этот Цербер из древних легенд Терры, когда он встретился взглядом с ней...

С той, кто в двадцать девять лет стала флаг-капитаном.

С той, кто продержалась в роли капитана флагмана Пожирателей Миров дольше всех предшественников, вместе взятой.

С той, кто будучи особой женского пола, заполучила уважение легиона, ценящего силу превыше всего.

С той, которую уважал даже безумный сын Императора, изгнавший всех летописцев из флота по первой её жалобе.

Когда Кровожад встретился взглядом с глазами Лотары Саррин, он замер... И мелко задрожав всем телом, издал тихое скуление, столь редкое и поразительное для себя самого.

— Ха. — издал довольный звук примарх, оскалившись на это представление, знатно его позабавившее. Это чувство веселья умудрилось пробраться даже сквозь эффект Гвоздей Мясника, что становился всё больше с пролетающими годами бесконечной войны.

Кровожад и впрямь разнообразил жизнь их легиона — теперь слабые отсеивались ещё в большем количестве, оставляя лишь сильных. Тех, кто являются продолжателями воли тени Примарха, чей дух умер в песках Нуцерии... Что заранее предсказали те тени.

Что если бы он тогда их послушал, тех, кто пришли к нему с прекрасным даром, а не с требованиями, как собственный отец?

Не счесть, сколько Ангрон задавался этим вопросом. Во время отдыха, во время очередной резни — он наблюдал за своими генетическими сыновьями, и по-прежнему не чувствовал с ним родства. Даже тогда, когда они тоже были поражены Гвоздями Мясника, они не ощущались также, как его собратья-рабы, с которыми ему не дали погибнуть!

Новая вспышка ярости накрыла примарха, вмиг уничтожив его относительно (насколько это вообще возможно для него) хорошее настроение.

...Не зная мыслей начальства, Лотара Саррин покосилась на очередную вспышку примарха, и недолго думая, пожертвовала несколькими десятками тысяч жизней для флота, чтобы ускорить продвижение, и наземное сражение соответственно.

— Мой примарх. Теперь нам ничего не мешает высадить десант. — глаза женщины в белоснежном кителе, наконец-то полноценно посмотрели на владыку Пожирателей Миров.

Но в них не было привычного страха смертного перед настоящим кровавым богом, повелителем самого жестокого из всех легионов.

— Пр-р-рекрасно!.. — издал почти нечеловеческое рычание он, резко разворачиваясь и устремляясь прочь с мостика. — Ле-е-егион! За мной! Пора нам пожрать ещё один мир!..

За примархом устремился его верный пёс, трусцой посеменивший вслед за хозяином подальше от страшной человеческой самки. Одно дело человеческий гигант, который был силён и столь же яростен, а другое дело — этот пугающий взгляд маленькой самки, заставляющей его вспоминать столь же убийственный взор другой самки, которая заковала его в то тёмное и холодное пространство.

Ну их, этих самок.

Он лучше будет разрывать врагов вместе со своим хозяином.

— Р-р-рав!.. — рявкнул он, довольный своим выбором.