Только Наиль был в курсе про его фетиш на женские запахи. Ржал иногда, как придурок. А что? Разное бывало. Даже такое, когда Марат раздевал красотку и… одевал назад, понимая, что запах тела отталкивал. И он сейчас не про гигиену. Не про секс вообще. А про природный запах.

Марату эта особенность не нравилась. До чертиков. Он несколько раз ломал себя. Если так будет выбирать, парфюмер хренов, то никогда от секса не кайфанет.

Пришлось учиться абстрагироваться.

Научился.

Потому что это он управляет своими привычками, особенностями, страстями. А не они им.

Наиль, конечно, продолжал ржать и стебаться.

– У тебя, брат, не фетиш. Диагноз.

Но со временем поутихла эта его особенность.

И тут нате вам, пожалуйста.

Первый раз его осознанно торкнуло в тринадцать лет. Тогда он решил, что влюбился в соседку только потому, что от нее пахло жареным миндалем и… дождем. Да, сука, дождем! Он так решил. Значит, так и пахло.

И вот оно снова. Его пальцы, все еще сжимавшие плечи девчонки, дрогнули. Он должен был отпустить. Должен был, по-хорошему, развернуться и свалить нахер. В закат. И больше не думать про эту «чернявую».

А нихрена. Стоял, как дебил.

Дальше только хуже. Он чуть подался вперед, наклонился чуть ближе, будто этот запах был веревкой, а его дернули за шею.

Девушка вздрогнула. Ее темные глаза метнулись к его лицу, и он увидел в них непонимание. Она точно почувствовала, что происходит что-то странное.

Да-а, детка, и ты не ошиблась.

Она, в противовес, подалась назад.

И это сопротивление привело его в чувство. Вроде как.

Он аккуратно убрал руки с ее талии.

Так. Дагаев, молодчина. А что дальше?

Вали давай от нее.

И не двигался с места. Нахмурился, рассматривая девчонку. Впечатывая в себя ее образ.

Бывает же такое… Сам недавно ржал над братом, что тот, как дебил, завис на одной девчонке, которая не была и не будет его априори.

А сейчас? А сейчас почти отчетливо услышал, как Наиль ему вставил обратку. Мол, поймал свой «нишевый аромат»?

Марат сделал резкий, шумный вдох, будто ныряльщик, перед тем как уйти под воду. Ноздри дрогнули, веки непроизвольно прикрылись, словно он пытался прочувствовать этот странный, навязчивый запах.

– Ты кто такая? – Голос его прозвучал хрипло, почти как рык.

И, вместо того чтобы быть умницей-разумницей и нормально ему ответить, она сделала шаг назад.

Ага, молодец, пиздец просто какая. У него же башню сорвало…

И он снова выбросил руку вперед.

Поймал ее, перецепил. Она испуганно ахнула и голову вверх вскинула.

Точно своя. В голове прозвучал предупреждающий звонок.

Девушка молчала. Ее пальцы взметнулись в воздух, точно она хотела скинуть с себя чужое прикосновение. И так и повисли. Любая другая бы давно ему по морде заехала и была бы права.

А эта…

Че-ерт…

В висках застучало сильнее. Отпустить же надо… И с дороги уйти.

Но тело не слушалось.

Она протестующе мотнула головой, и платок окончательно слетел с головы. А там копна смоляных волос, затянутых в узел. Который по стечению обстоятельств немного растрепался, и пряди выбились.

Картина маслом…

У Дагаева член дернулся. Вот прямо так. Здесь. Среди толпы. И похер, что за ними наблюдала половины парковки. И те сучки, что на нее напряглись, – тоже.

Не будь она из своих, затащил бы в тачку. И увез. А уж потом разговаривал бы. Может, так и сделать, а?

Тормози… Марат, реально тормози, ты чего…

– Отвечай, – прошипел он, стараясь минимизировать давление.

Ему надо знать ее имя и род, к которому она принадлежит.

Хотя какой тут род… Ни одна уважающая себя семья не позволила бы дочери так одеваться! Это же треш. Дно. Бабки одеваются приличнее. Кто ее в таком виде выпустил?

И как она сама пошла.

Она же упрямо молчала.

Ладно, с другой стороны зайдет.

– Ты с кем? Где твой брат, отец?

А эти вопросы были правильными. Потому что по чертовски хорошенькому личику прошла рябь.

– Одна я, – выдохнула она

О-о. И голос у нее что надо.

Такой…. Такой, короче.

Марат заставил себя повторно разжать пальцы и сцепил их в замок перед пахом. Так будет сейчас лучше. Правильнее.

Иначе…

Точно на плечо закинет и увезет.

Девчонка мгновенно отреагировала на изменяющуюся ситуацию. Поспешно сделала шаг назад, потом еще один. Одновременно, суетясь, поправила платок и поспешила прочь, растворяясь в толпе студентов, спешащих к университету. Ее силуэт мелькнул между людьми, будто кадр из старой пленки.

Беги, пташка… Давай же.

Марат стоял, сжав челюсти и чувствуя, как на кончиках пальцев еще тлеет тепло ее кожи.

Ничего… Ничего. Доступ к камерам у него уже к вечеру будет, а значит, и ФИО девчонки. Найдет он ее. Никуда она от него не денется.

Марат повернулся к машине, резко дернул дверцу и упал в кресло. Завел двигатель, дал газу. Мотор взревел в унисон с его настроением. Какого черта она пахнет так? Как… Как она, собственно, пахнет? Не было у него сравнения!