Она уже шла по коридору, не оглядываясь, зная, что он пойдёт следом. Серые стены, аромат эвкалипта, свет приглушённый, как вечерний шёлк. Дверь её индивидуальной зоны открылась от прикосновения пальца. Внутри — мягкий пар, тёплый камень под ногами, зеркала, золотистая подсветка. Всё сияло влажным блеском.

Она остановилась у входа, повернулась к нему.

— Здесь я чувствую себя лучше, — сказала тихо. — Когда вода рядом.

Он стоял в дверях, будто не знал, куда деть руки. В его взгляде — смесь растерянности и притяжения. Он был слишком профессионален, чтобы позволить себе очевидное, но слишком живой, чтобы не понять, что происходит.

— Ева… я не уверен, что…

— Не нужно быть уверенным, — перебила она. — Просто останьтесь.

Она вошла под тропический душ, не оборачиваясь. Свет ложился на кожу мягкими бликами, вода стекала по плечам, по изгибу спины, по животу. Луи стоял у порога, прижатый к невидимой границе между долгом и желанием. И когда она обернулась — медленно, с мокрыми волосами, глядя прямо в глаза, — он сделал шаг. Только один, но решающий.

Он закрыл за собой дверь.

* * * * *

Когда Ева вернулась домой, Париж уже утопал в ночи. Улицы были пусты, только дождь мерно стучал по стеклу автомобиля. Вилла встретила её привычной тишиной, в которой звуки шагов казались мягче. Она сняла пальто, прошла в спальню и, не включая свет, налила себе бокал вина. На лице — лёгкая усталость, но в теле царило редкое состояние покоя. Не напряжение, не голод, а ровное, тёплое удовлетворение.

Луи оказался на высоте — сдержанный, внимательный, чуть неуверенный в начале, но быстро потерявший контроль, когда она сама задала ритм. В этом не было хаоса — всё происходило под её темпом, её взглядом, её дыханием. Она направляла процесс, не словами — телом. Каждое её касание было знаком, а каждый его выдох — откликом на команду, которую он даже не осознал.

Она вспоминала, как губами прошлась по его животу, как пальцы мягко, но властно прижались к его шее. Его кожа дрожала под её касанием, но он не отстранялся. И когда она опустилась ниже, уже не спрашивая, а требуя — он сдался. Без слов. Только дыхание. Только стон, сдавленный, почти благодарный. Он не ожидал, что минет может быть именно таким — медленным, гипнотическим, как ритуал. Она смотрела на него снизу вверх, не теряя темпа, чувствуя, как его мышцы напрягались с каждым её движением.

Я могу довести мужчину до безумия одним взглядом, — подумала она. — И это уже не игра. Это привычка. Это я.

Она вернулась в спальню и сняла халат. Ткань соскользнула с плеч, оставляя тело обнажённым, тёплым, ещё живущим в воспоминании. Она опустилась на край кровати, откинулась назад, вытянула ноги. Кожа казалась слишком чувствительной — вино обжигало губы, холодный воздух ласкал соски, а внутри всё ещё звучал тот ритм. Ритм, который учили чувствовать в PULSE.

Даже когда я не там — я там, — мелькнуло в голове. — Я не просто прошла курс. Я стала его продолжением.

В комнате пахло солью и вином, за окном — шум дождя. Она прижала ноги друг к другу, чувствуя, как пульсация всё ещё отзывается внизу живота. Не оргазм. Но его отголосок — мягкий, неуловимый, как послевкусие греха.

— Март близко, — прошептала она в темноте. — А я, кажется, уже снова готова.

Её глаза медленно закрылись. На губах осталась едва заметная улыбка. Тело расслабилось. Но внутри — снова начинала жить жажда.

* * * * *

Прошло несколько дней. Ева прогуливалась по Парижу и не хотела возвращаться домой. Не потому что там было плохо — просто внутри всё ещё звучала дрожащая нотка желания, неоконченного аккорда. Она зашла в небольшой ресторан в Латинском квартале, где когда-то бывала с отцом. Интерьер почти не изменился: старое дерево, мягкий свет, тёплый запах масла и вина. Она села у окна, заказала устриц и бокал белого.

Официант был молод — лет двадцать, худощавый, с тонкими руками и нервной грацией. В его движениях не было сноровки, только стремление быть полезным. Он смотрел на неё слишком долго и тут же отводил взгляд, будто стыдился. Она заметила это. Как и то, как он чуть дрожащей рукой наполнял её бокал, как запинался на словах, как выпрямлял спину, когда подходил к её столику. Его неуверенность была почти трогательной — и возбуждающей.

Флирт вспыхнул случайно. Почти по инерции. Она подняла глаза, задержала взгляд, слегка улыбнулась. Он смутился, но не отступил. Отнёс заказ, вернулся с десертом, хотя она ничего не заказывала. «Это от заведения», — сказал он, почти шепча. Ева не стала отказываться. Когда он принёс счёт, она задержала его руку, заглянула в глаза — и на салфетке написала номер. Ровно. Спокойно. Словно просто подписывала чек.