На горло лиса легли женские пальцы, «украшенные» такими медными когтищами, что при виде них иные ножи стыдливо попрятались бы в ножны!

– А теперь – давай! – скомандовала ему первая алмыска, без малейших усилий перерезая верёвки когтями левой руки.

Уртян чуть приподнялся и упал на бок, принимая людской вид, сразу же куда сильнее ощутив когти, смыкающиеся на горле.

– Вот и хорошо! Послушный какой! – одобрила та, что держала его за горло. – Пожалуй, этот нам может подойти, – обратилась она к товарке.

– Да, забираем! – решительно кивнула первая.

– Зачем… зачем я вам нужен? – негромко спросил Уртян.

– А вот увидишь, зачем! – посулила ему старшая. – Вставай и повернись ко мне! Медленно.

Когти чуть сжались, так что Тяну пришлось подчиниться.

– Смотри на меня! – приказала ему старшая.

– Погоди, а почему это ты его хочешь себе забрать? – возмутилась более молодая. – Это я его нашла!

– Ты нашла, а я поймала! Да и вообще, потом я его тебе отдам, – пообещала старшая, заставив Уртяна поднять голову. – На меня смотри, я сказала!

Чёрные глаза уставились в янтарные, зашевелились губы, беззвучно что-то нашёптывая, у Уртяна внезапно сильно закружилась голова, он пошатнулся.

– Не отводи глаз, – когти ощутимо царапнули кожу на шее, а за спиной что-то воскликнула вторая алмыска. – Ты забыл всё, что было у тебя в жизни! Памяти нет, ничего нет, кроме меня и моего голоса… Ты больше ничего не хочешь, кроме как служить мне!

– Да почему только тебе-то? – прошипела молодая алмыска, но на неё никто не обратил никакого внимания – старшая была занята, а Уртян изо всех сил держался за свою тревогу о… о ком-то очень для него важном.

Этот кто-то звал его из бесцветной пустоты, не давая провалиться в забытьё, стать послушным приложением к приказам чужого морока, но голос звучал всё тише и тише…

– Готов! – рассмеялась алмыска. – Совсем готов! А теперь иди за мной!

Рядом что-то ворчала её обделённая соплеменница, а потом ворчание перешло в более громкие претензии на их родном языке, старшая начала отвечать, а Уртян, споткнувшись о корень старой лиственницы, чуть носом не пропахал землю, уткнувшись в мох.

– Это что? Как это называется? – мучительно пытался припомнить он, глядя на мох, и тут увидел на приличном отдалении от места, где они шли, рыжий лисий хвост, мелькнувший между деревьями. – Такой же, как у… у кого же? А? У кого-то очень-очень важного, самого важного для меня! А… Аури! Аури в беде!

И его как током ударило – вспышка и морок истаял, растворился в ошеломляющем многообразии запахов, причём он точно знал, как называется каждое из благоухающих растений, которые обонял его нос и видели его глаза. Но это было не главное – основным было понимание, что он любой ценой должен вырваться – он нужен Аури!

Увлёкшиеся спором алмыски даже не сразу поняли, что происходит, когда полностью порабощённый пленник внезапно вернул себе лисий облик и метнулся куда-то вбок, скрывшись в подлеске.

– Держи! Лови его! – заорала старшая, принимая облик собакоголовой длиннохвостой рыжей животины.

– А вот теперь он – мой! – злорадно взвизгнула младшая, взвиваясь с земли птицей.

Уртян мчался изо всех сил, стараясь не выбегать на открытые места, – он стремился добраться до густой поросли кустарника, через который лису проще пробраться, чем более крупной собакоподобной зверюге, а уж тем более здоровенной птице!

Он достиг своей цели, прополз под нижними ветками кустов к обрыву и потихоньку двигался по нему в нужном направлении – к тому месту, где оставил рюкзак.

И тут его нос уловил знакомый запах – пахло пеплом.

– Да ладно… – только и мог произнести Уртян, увидев, как по земле вьётся тонкая пегая струйка, собираясь во что-то единое целое. – Да пошли вы! – рыкнул он, когда, ломая кусты, на месте пепельного облачка возникает разъярённая старшая алмыска и тянется к нему когтями.

Конечно, он отпрянул, вылетев из-под кустарника на свободное пространство между ветками и обрывом, алмыска последовала было за ним, царапая руки о ветки и ругаясь на неизвестном Уртяну языке, но тут с неба спикировала птица, цапнула чернобурого лиса и взмахнула крыльями, устремляясь вверх.

– Мой! Теперь мой! – послышался её клич.

– Обойдёшься! – Уртян извернулся, сильно укусив птицу за левую лапу, та от боли и неожиданности разжала когти, и лис полетел вниз с огромной высоты…

Горестные крики его преследовательниц стихли, когда чёрный зверёк разбился о камни.

Через час, когда наступила темнота, полностью восстановившийся Уртян, упорно изображавший из себя собственное бренное тело, осторожно выполз из месива камней, решив, что теперь-то его искать уже точно не будут, а ему позарез нужно домой!

– Или хотя бы дозвониться до кого-нибудь из наших! Сокол, ну, возьми ты трубку! – мысленно умолял он.

Потом, уже утром, добравшись до рюкзака, затем до людных мест и дозвонившись до начальства, облегчённо выдохнул: