Разумеется, изумился про себя – нельзя же с ходу признавать, что эта дурацкая штука реально что-то делает! Он покосился на девушку старшего сына, которая сидела под яблоней, а она… понимающе ему улыбнулась, мол, всё вижу, всё понимаю, пока молчу.

Иван, понятия не имея об отцовских раздумьях, вспахивал будущие картофельные гряды, первый раз в жизни наслаждаясь этим процессом. Нет, разумеется, ему бы приятнее было этим и вовсе не заниматься, но если уж пришлось, то лучше так, чем копать лопатой, утирая пот со лба и чувствуя, как начинает ныть спина.

– И что в этом хорошего? – голос тётки долетел до Ивана, словно камень по затылку. – Тащится за этой фигнёй, рыхлит только верхний слой! Это же некачественно!

Иван как раз дошёл до конца гряды, развернулся, выключил культиватор:

– Здесь земля мягкая, всё отлично перекапывается! – пояснил он.

– Отлично – это ручками и лопатой, а не этой ерундовиной! Все наш предки так делали, и ничего, от этого не померли! Вот молодёжь, всё ищут, как бы попроще, как бы полегче, а нормально работать не могут! Иван, да как же тебе не стыдно-то?! Родителям не помогаешь, бездельничаешь на своей работе… да и вообще, занимаешься ерундой какой-то!

И тут Таня, которая преотлично знала, КАК работает Иван, окончательно рассердилась! Так, что с любезнейшей улыбкой сказала:

– Какая же вы молодец! Всегда уважала таких людей! – она краем глаза увидела, как удивился Иван, но продолжила:

– Знаете, люди, которые всё-всё делают самостоятельно – это сейчас просто уникальное явление! Я вот стирать руками не успеваю, увы… А вы, конечно только так и стираете, да?

Устремив на Галину взгляд, сияющий «восхищением», под которое было замаскировано изрядное раздражение, Таня добавила:

– И хлеб сами печёте в духовке? Я вот только пироги делаю, а для хлеба хочу хлебопечку купить, совсем не хватает ни времени, ни сил. Но как же я уважаю таких людей как вы! Всё-всё сама! Наверное, вы и газ ставить на даче не будете, да? Дровяная печка – это же так хорошо!

– Да нет же! У Галки и стиралка есть, и посудомойка, и хлебопечка, правда, она ею не пользуется! – ляпнул Василий Иванович, не подумавши. – И газ на даче есть. Печка-то – это, конечно, приятно, но лучше, когда газ есть! Когда надо ночью вставать и печь протапливать – это ж забодаться можно, да и дрова рубить то ещё удовольствие! А, по-моему, и культиватор тебе сын купил… что-то такое он мне говорил…

– Ой, да что вы? – живенько повернулась к нему Татьяна. – И даже посудомойка? А может, и робот-пылесос?

– Есть, как не быть, – кивнул отец Ивана. – Я ж ей сам дарил!

– То есть полы можно доверить роботу-пылесосу, бельё – стиральной машине, посуду – посудомойке, выпечку – хлебопечке, свой огород – культиватору, а на вашем огороде – только лопатой? Хм… надо же, как вы брата и племянников-то любите – чтобы не расслаблялись и максимально хорошо обрабатывали землю! – очень сердитая Таня лучезарно улыбалась тётке Гале, которая силилась что-то сказать, но не успевала за аргументами противницы.

Иван, облокотившись на рукоять культиватора, наслаждался редчайшим зрелищем – тёткой Галиной, которая не знала, что ей сказать, а потом решил, что грех не поучаствовать в такой забаве.

– Действительно, тётенька, я и не знал, что вы нас так любите, что прямо самое лучшее советуете, да ещё так… не побоюсь этого слова, настырно!

– Да как ты смеешь? Привёз какую-то нищую голодранку, которая мне хамит тут, а сам… ааааайййй!

Вран не зря выжидал и внимательно следил за вредной тёткой:

– Я ж знал, что эта курица ещё раскудахчется! Ну, раз так, лови и ни в чём себе не отказывай!

Он прицельно метнул на свежевымытую голову тётки несколько самых жирных, самых склизских и самых длинных слизняков, ради добычи которых специально слетал в соседний огород, где никого не было, принял там людской облик, перевернул старые доски, сваленные в углу у высокого забора, отыскал там нужный для тёткоусмирения реквизит, а потом увязал находку в пакетик так, что, если отпустить один уголок пакета, то его содержимое вывалится.

Следующий вопль тётки, не только почуявшей что-то холодное и мерзкое на макушке, но ещё и нащупавшей там нечто абсолютно омерзительное, мог бы сбивать самолёты в стратосфере…

По крайней мере, её младшего брата этот звук потряс до основания, Василий Иванович отшатнулся от сестры, охнул, схватился за поясницу, а потом изумлённо выдохнул:

– Кажись, в позвоночнике что-то щёлкнуло и на место встало… Илья! Илюха, иди сюда! Тут Галочка сеансы моментального исцеления производит!

– Снииииимииии! Снииимииитииии! – взвизгнула тётка.

– Слышь, Галь, ты ж ори потише, а то вон… птичка аж еду уронила на тебя! А если ещё чего уронит? – Василий Иванович, как человек простой и незатейливый, в обыденной констатации фактов ничего дурного не видел, а кроме того, до него медленно, но верно доходила высказанная Татьяной истина: