Что-то сжимается у меня в груди, когда я вижу Кейна, сидящего за роялем с опущенной головой.

Он тут же поднимает взгляд, и зеленые глаза находят мои через всю комнату. Он выглядит так, словно не спал несколько дней: темные круги у него под глазами и растрепанные волосы создают идеальную картину.

Что не дает ему спать по ночам?

Мне требуется доля секунды, чтобы заметить блокнот у него на коленях и ручку, зажатую в ладони. Лунный свет окутывает комнату, создавая тусклое свечение вокруг его силуэта.

Безумно рада видеть, что он снова пишет песни.

Мне кажется, я замечаю, как вспыхивают его глаза, когда он окидывает меня беглым взглядом, и жар, разливающийся по кровеносным сосудам, подталкивает меня развернуться и уйти.

В последний раз, когда мы были в этой комнате, мы только и делали, что спорили. Так почему же мне кажется, что эта комната — мышеловка, где Кейн — аппетитный кусочек сыра, а я — глупая маленькая мышка, для которой вот-вот все закончится?

Прочищаю горло.

— Извини, я не знала, что ты здесь.

Он смотрит на меня несколько мгновений, а затем отводит взгляд, как будто не может больше на меня смотреть.

— Все в порядке. В любом случае, я закончил.

У меня отвисает челюсть, а взгляд прикован к его мускулистой фигуре, когда он берет блокнот, встает со скамейки у пианино и направляется прямиком к двери.

Серьезно?

Мы снова возвращаемся к началу. К тому, что он будет шарахаться от меня в ту секунду, как я буду заходить комнату?

Это глупо.

Я знаю, почему избегаю его.

Потому что он причинил мне боль, и я боюсь того, во что может превратиться это влечение, но Кейн перешел от того, чтобы лишить меня слов своей язвительной речью в беседке, к тому, чтобы запереться со мной в чулане и заставить молчать поцелуем, а потом сбежать... снова.

Почему он посылает мне так много противоречивых сигналов?

— И это все? — Мой голос почти срывается на визг.

Он останавливается как вкопанный.

— Мы просто будем делать вид, что ничего не произошло?

Он поворачивается ко мне лицом, его холодное выражение лица не меняется.

— О чем ты говоришь?

— Я знаю, что это был ты. Кэлу позвонили, и ты каким-то образом занял его место, а потом ты...

Хитрая ухмылка, искривляет его губы.

— Потом я что?

Просто скажи это, Хэдли.

— А потом ты поцеловал меня.

С его губ слетает смешок.

Это та часть, где он все отрицает.

Кейн останавливается в нескольких дюймах от меня, наклоняясь вперед, пока его дыхание не касается моих приоткрытых губ.

— Ну и что с того, что я это сделал?

Я не ожидала, что этот разговор пойдет таким образом.

— Ты… Ты не имел права так поступать.

Еще один смешок.

— Как? Целовать тебя или слизывать взбитые сливки с твоих сисек?

Его резкий ответ шокирует меня до глубины души.

— В чем, черт возьми, твоя проблема?

Кейн прищуривает глаза, что они превращаются в щёлочки.

— В тебе.

— Что?

Он сжимает челюсти.

— Ты. Ты — моя гребаная проблема, Хэдли. Жить с тобой под одной крышей — невыносимо. Теперь ты счастлива?

Что, опять?

Он начинает уходить.

— Что я такого сделала, что ты меня так ненавидишь? — огрызаюсь я, прежде чем он успевает уйти.

Его следующий шаг заставляет меня пожалеть, что я не могу отмотать время назад и не произносить последнюю фразу.

Не говоря ни слова, Кейн закрывает дверь.

И запирает ее.

— Ты думаешь, это потому, что я тебя ненавижу? — Его голос звучит едва громче шепота.

Я не нахожу слов.

Он поворачивается ко мне лицом, пронзая меня взглядом, который пробирает меня до костей.

— Ты думаешь, я, блядь, убиваюсь из-за того, что избегаю тебя, потому что ненавижу тебя?

Как бы я ни была напугана тем, что он пытается донести, каждый нерв в моем теле умоляет меня подойти ближе. Делаю несколько шагов вперед и останавливаюсь, когда Кейн опережает меня, встречая меня на полпути.

— Если бы я ненавидел тебя, это было бы не так чертовски сложно.

Все мое тело замирает, когда его рука одним движением обхватывает мое горло. Он не перекрывает дыхательные пути, но его хватка достаточно крепка, чтобы перехватило дыхание.

— Рядом с тобой, я будто задыхаюсь. — Он придвигается ближе, и его дыхание касается моих губ. — Как будто воздуха в моих легких становится все меньше с каждой гребаной секундой, которую я провожу без тебя, и я схожу с ума, понимая, что не могу. Я, блядь, умоляю тебя, Хэдли. Не дави на меня прямо сейчас... — Его губы касаются моих, прикосновение такое мягкое и непринужденное, что у меня начинает покалывать все тело.

Понятия не имею, почему он не позволяет себе быть со мной.

Но в момент безумия… я хочу, чтобы он передумал.

Я забываю об осторожности и провожу языком по его губам.

Этого достаточно, чтобы он потерял самообладание.