— А это вот все как называется? И трогаешь, и нюхаешь.

— Я же сказал, что соскучился.

— А, да, я уже поняла. Это, конечно, оправдание. Ладно, идем уже тогда.

— Идем.

Но не сдвигается с места.

— Артем!

Шумный выдох мне прямо в ушную раковину. И я еле могу устоять на ногах. Едва ему в руки не падаю.

Вот же он гад!

— Волков!

И из последних буквально сил.

— Иначе передумаю!

Только тогда он дает мне пройти, наконец.

Интересуется, хочется мне прогуляться, или он вызовет нам такси.

— Прогуляемся, — говорю.

В общем, идти-то оказывается недолго. Буквально через каких-то пять минут нам попадается небольшая пиццерия. Пару раз мы с Аленкой уже заглядывали в нее, а потому точно знаю, что цены там приемлемые.

Я с уверенным видом направляюсь сразу же туда.

Вдруг, у Артема нет теперь не только машины, но и денег на что-то дорогое?

А цены такие бывают в заведениях этого города.

Когда мой папа-депутат, что ни с того ни с сего решил вдруг проявить во мне участие, нарисовался на горизонте, потом приехал сюда и пригласил в меня в настолько дорогущий ресторан, что просто глаза полезли на лоб.

Я даже не уверена, потянул бы Волков такое, хотя его семья считалась самой богатой в нашем лицее за все времена учебы.

— В общем, Артем, хочу сюда, — заявляю.

И сразу же, как только мы входим, к терминалам кидаюсь. Заказываю кофе и пиццу. Вот только, к своей огромной досаде, заказ оплатить я не успеваю, Волков оказывается быстрее. Прикладывает свой телефон, пока я только вожусь, достаю.

— Артем! Я бы сама! — восклицаю.

— Ага.

— Не ага!

Досаду не в силах скрывать.

— Знаешь, что, Лебедева! Лучше помолчи.

— Ой, ты назвал меня Лебедева. Прямо как в старые времена. Даже и не скажешь, что у тебя теперь есть невеста. А до этого ты пропал без объяснений, и оставил меня.

Лицо Артема мрачнеет на глазах.

— Я не оставлял, — цедит.

— Ага, ага.

Выбираю столик, юркаю за высокий стул.

— Может и девушки никакой в наличии нет, а мы тут все введены в заблуждение?

Так ему.

Хочется сделать ему точно также больно, как больно самой.

Все еще зла на него, что не оказалась быстрее у терминала. По факту, конечно, это лишь триггер. А на поверхность всплывает самая главная и болезненная обида.

Бью по болезненному.

А что болезненно для него, это сразу считывается. Даже моим, все еще не особо опытным в любовных делах невооруженный глазом.

Артем устраивается на стуле. При моих последних словах он будто бы снова болезненно морщится.

Я, напротив, улыбаюсь широкой улыбкой во все тридцать два.

Да, так Волков, так тебе, так!

— Кстати, она не против, что ты приглашаешь на ужин другую девушку?

Чего мелочиться уж.

Я говорю, а саму разрывает всю. Если бы Дима в этот момент оказался поблизости, я бы…клянусь, забралась бы к нему на колени и прямо при Волкове начала целоваться взасос.

— Она не знает, — тут выдает Волков.

Я сразу же нахожусь.

— Очень логичное объяснение. Как же я сразу не догадалась. И что, ты, может, даже любишь ее?

— Конечно. Иначе с чего бы мне объявлять с ней помолвку?

В смысле? Как? Как же так?!?

До этой минуты я хоть и артачилась, и угрожала мыслями Волкову, и пыталась выбесить колкостями, но…как-то я все же была непреклонно уверена, что это все не взаправду. Ну, будто бы как-то все не всерьез.

На глубинном каком-то уровне.

Не знаю, как объяснить.

Волков со школы же возле меня.

Бесил, выводил, это да, но…думал-то он при этом только обо мне. Все его проходные эпизоды я не читала.

Тем более, это все было до того, как он мне понравился как парень, и начал встречаться и целоваться только со мной.

Теперь же…

Реально будто бы бутафория какая-то. Неправда. Игра. Постановка.

До этого самого момента я так надеялась.

Но теперь, на этих его отравляющих, мгновенно отрезвляющих словах…Когда он сам, лично, сидя напротив и глядя все это мне вот буквально подтверждает…

Какого черта он нюхал меня тогда?!? И в универе и у общаги. И в ухо дышал? И розу вручал, которая сейчас лежит тут же, на столике и издает потрясающе тонкий и приятный аромат???

Скомкать и выкинуть!

А ненавистного Волкова снова в черный список!

Моя улыбка сползает, самопроизвольно испаряется. Уже ни следа.

«Какая-же все-таки ты сволочь, Волков!» - только и вертится теперь на языке.

Выкрикнуть это ему, а после выбежать вон из пиццерии, громко и яростно хлопнув напоследок дверью…

Глава 7

В порыве эмоций я сползаю со стула, чтобы осуществить все то, что мне в данный момент кажется жизненно необходимым.

Ткнуть розой в Волкова, а потом с гордостью уйти.