Губы Тэкэ-тэкэ дрогнули, а затем скривились. Она оскалилась, но в следующее же мгновение… исчезла. Словно ее и не было. Словно мне и правда все лишь привиделось.

Вот только я до сих пор стояла на путях. До сих пор находилась на безлюдной станции метро…

Хотя нет, один человек на ней уже появился.

Я, судорожно вздохнув, обессиленно опустилась на пути и закрыла лицо руками. Я чувствовала, как трясутся ноги, слышала, как колотится сердце: холод страха до сих пор растекался в груди, гася облегчение от внезапного спасения.

Я чуть не умерла. Меня чуть не убила онрё… Снова.

Снова.

Но… Как? Почему?

Я была готова расплакаться, но сдержалась, и, крепко сжав кулаки, вновь глубоко вздохнула.

– Хината-тян!

Я вскинула голову и медленно встала. Я не знала, испугалась ли, удивилась или обрадовалась… Пожалуй, все сразу.

– Хасэгава… – выдохнула я и покачала головой. – Что ты тут?.. – Я прервалась. – Спасибо.

Хасэгава улыбнулся. На его лице я заметила нервозность, которую он пытался скрыть, и все-таки его улыбка казалась искренней.

Я не сразу поверила, что это действительно Хасэгава. Он выглядел иначе: без своего привычного плаща, в свободной белой рубашке и брюках. Но гнетущая атмосфера вокруг способствовала тому, что удивление от нашей встречи оказалось не таким… сильным? Все же я познакомилась с Хасэгавой именно в подобном месте. Встреться мы на какой-нибудь оживленной улице или в работающем конбини, я удивилась бы куда больше.

– Успел… Хорошо, что я услышал ее вопрос. Когда станция опустела, я не сразу смог выйти на платформу. – Хасэгава покачал головой. – Нужно уходить. Давай я тебе помогу.

Он протянул мне руку, и я, помедлив, приняла его помощь и наконец выбралась с путей. Станция все еще была тихой, словно бы заброшенной, и бо́льшая часть ламп и вывесок не горели, а те, что все-таки работали, мигали, как будто мы вдруг оказались в фильме ужасов и где-то рядом объявился призрак.

Что ж, к счастью, один только что ушел.

Наличие электричества утешило меня: там его не было. Хотя в том городе я никогда не видела и входы на станции метро.

Поднявшись на платформу, я тут же сделала два шага в сторону, отдаляясь от Хасэгавы, и он явно сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Спасибо, – повторила я, до сих пор не веря в свою удачу.

Как и в свою неудачу. Я не ожидала, что столкнусь с онрё прямо в Токио, после того как вырвалась из оков ужасающего сонного паралича.

Хасэгава снова улыбнулся, но теперь несколько натянуто.

– Не за что. Давай уходить отсюда. Вдруг рядом появится еще… что-нибудь.

Голос его был серьезным и сосредоточенным, а взгляд – внимательным и цепким, и меня охватило такое чувство, будто я вновь стала участницей кайдана. Во рту появился горький привкус, а пальцы задрожали.

Но я, приказав себе собраться, молча последовала за Хасэгавой, который направился к ближайшему выходу. Я не знала, поможет ли нам это, но надеялась, что да. Поправив сползшие с локтей длинные перчатки без пальцев, я на ходу вытащила из своего небольшого рюкзака телефон, но увидела, что связи нет.

Вид опустевшей станции, потрескавшихся стен и оборванных плакатов навевал воспоминания о проклятом городе. И воспоминания эти были болезненными, жуткими. Я едва не споткнулась, задумавшись, не вернулась ли туда… И от этой мысли дыхание перехватило, а руки мелко затряслись.

Чтобы успокоиться, я прикоснулась к кольцу Минори, которое еще дома повесила на цепочку и надела на шею, спрятав под футболку. После того как меня выписали, среди своих вещей я нашла это кольцо с гравировкой, настолько много теперь для меня значащей, а также брелок Кадзуо, который я ему так и не отдала. Я удивилась, очень удивилась, что оба подарка вернулись вместе со мной, но еще сильнее этому обрадовалась. Особенно кольцу, ведь его подарила Минори, а она…

Было так больно заново принять ее смерть – после захватившей все мои мысли надежды, что и она тоже проснулась. На какое-то мгновение я действительно поверила, что в реальном мире Минори еще может быть жива…

Но нет. Мне сообщили, что Минори умерла. Только очнувшись от ночного кошмара, я столкнулась с кошмаром наяву – не мистическим, а вполне реальным.

Почему умерла Минори, мне не сказали, а я не стала выспрашивать – это было бы слишком тяжело… и бессмысленно. Я ведь знала истинную причину. Знала, почему Минори умерла на самом деле. Знала то, о чем другие и не догадывались.