— С моей создательницей? Нет. Как только я закончил тренировки, она обеспечила меня местом, золотом на расходы и ушла. Если бы я знал, на какую работу согласился...

Одиночество в его голосе ранило меня. И я поймала себя на том, чего не сделала бы еще час назад. Я переплела свои пальцы с его. Он замер, затем улыбнулся и сжал мою руку. Идя за ручку, я молчала, пока мы не дошли до Харлея.

— Ты когда-нибудь закончишь отдавать ей долг и получишь свободу? — спросила я.

— Нет, это пожизненное обязательство, — он отпустил мою руку, взял шлемы и передал мне мой. Наша экскурсия начиналась так весело, а теперь я чувствовала такое сожаление. Его ситуация была безнадежной. Другая мысль прокралась мне в голову, и дрожь пробежала у меня по спине.

—Ты обратил меня, когда ты излечил меня? Я имею в виду, я стала такой как ты?

—Святые небеса, — пробормотал он, глядя на меня. — Я знаю, ты не поверила мне, когда я говорил ранее. Ты бы умерла, если бы я не вылечил тебя, но это была не первая твоя руна. Я также был удивлен, когда увидел руны, выступающие на твоем теле. К несчастью это были охранные руны против смертельных аварий. Они бесполезны против атаки Бессмертного. Есть вещи, которыми я не могу поделиться с тобой, Веснушка, но я никогда не врал тебе об этом.

Меня охватила паника.

— Тогда, кто пометил меня?

— Я не знаю. Но я даю тебе свое слово, — добавил он, говоря, как настоящий сын английских аристократов, которым он был. — Я не допущу, чтобы ты стала такой, как я.

 

Глава 10

.

Обычный

Я не паникую... я не паникую...

Я повторяла эти слова снова и снова по дороге домой, пока Торин не подъехал к себе и не выключил мотор. Джипа Эрика не было возле моего дома, хотя мы и опоздали на десять минут. Я надеялась, что не начну скучать по нему. Мне нужно было увидеть его. Прямо сейчас, он представлял собой все самое нормальное и адекватное в моей жизни.

— Спасибо за все, — сказала я, отдавая Торину шлем.

—Всегда пожалуйста, — он пристально изучал меня. —Ты в порядке?

—Да. Нет. Не знаю, — я потерла глаза дрожащими руками, голова не работала. — Я не могу разобраться со всем этим.

—Понимаю. Возможно, мне не стоило говорить тебе правду.

—Нет, я рада, что ты сделал это. Я просто вспомнила кое-что еще. Я же видела руны на Эндрисе до того, как ты вылечил меня.

Торин нахмурился.

— Ты уверена?

Я кивнула.

— А это, кажется, подтверждает тот факт, что меня отметили раньше, правильно?

—Да, — медленно произнес он, словно заново переосмысливая все, что знал обо мне, что заставило меня почувствовать себя только хуже. — Кого ты встретила сначала? Меня или Эндриса?

—Тебя.

Его взгляд стал еще более хмурым.

— А это тут при чем?

—Я боялся, что он пометил тебя и пробудил твою способность видеть магические руны.

— А это было бы... Что? Плохо?

—Малиина запуталась из-за того, как он обратил ее. Он... — Торин покачал головой. — Он опасен.

Это уже переходило ту грань, с чем я могла справиться.

— Мне нужно идти. Эрик появится в любую минуту.

Что-то промелькнуло в глазах Торина. Боль? Злоба? Я не могла бы точно сказать. Он встрепенулся и улыбнулся.

— Повеселись. Надеюсь, он знает, как ему повезло.

Это мне повезло с Эриком, за него можно было бы зацепиться в момент, когда мой мир рушился. Я пошла прочь и попыталась не обернуться. Не важно насколько быстро шла я не могла отбросить слова, которые сказал мне Торин. Кто-то пометил меня еще до того, как он прибыл в город.

Кто? Почему? Закончу ли я как он? В одиночестве? Колеся по миру? Набирая людей для той же секретной организации? Возможно. Слезы подступили к глазам. Нет, я отказываюсь быть таким как он. Я Лоррейн Купер, обычный подросток с обычной лучшей подругой и обычным парнем.

Как только я вошла в дом, слезы хлынули из глаз. Я облокотилась на дверь и опустилась на пол.

В дверь постучали.

— Веснушка?

Я проигнорировала его, поток слез все усиливался.

—Пожалуйста, не плачь, — прошептал он.

Я не знаю, откуда он знал, что я плачу. Мне просто хотелось, чтобы он ушел.

—Позволь мне войти, тогда мы сможем поговорить.

— Нет, — вероятно, он мог бы воспользоваться рунами, чтобы пройти сквозь дверь, но меня это не волновало. — Убирайся.

— Мне жаль.

Почему ему должно быть жаль? Это не его вина. Я заплакала сильнее. Я знала, что он не ушел, знала, что он чувствует мою боль и смятение на самом фундаментальном уровне, который бросал вызов объяснениям. Это была одна из тех истин, которая вообще не нуждалась в объяснении. Я не была уверена, как долго плакала, но затем скорее почувствовала, чем увидела, как он уходит. Тогда меня покинули последние силы, я себя исчерпала.