- Я не собираюсь все время оглядываться лишь потому, что так сказали какие-то старухи. Если эта тень, или что бы это ни было, хочет оттяпать от меня кусок, пусть приходит.

Это значит, что слежка и беспокойство теперь на мне.

- Ты, правда, знаешь, кто твоя настоящая мать?

Он кивнул.

- Ага. Сари Севилль. Может, она высокомерная и строгая, но порой она делает вещи, эмм...Как же сказать?

- Как мамочка?

Он ухмыльнулся:

- Да, как мамочка. Ты помнишь Джей Пи и Кайла?

- Придурки из четвертого класса. Я ненавидела их. Что с ними?

- Скорее всего, в колонии для малолетних. Одним летом они наезжали на меня. Но на следующий день оба пришли и извинились и больше никогда не лезли ко мне. Оказалось, мама приходила к их родителям. Не знаю, может, она их замагичила или обрушила все ужасы Хель. Когда ты была в больнице после того случая, она сидела рядом с твоей мамой и приносила всем нам напитки и сэндвичи, пока мы дежурили. Не только нам, но всем, кто пришел с нами в больницу после вечеринки у Торина, - он направил на меня ложку. - Это заслуживает премии Мать года.

- Однозначно.

- А «мама номер два» - это твоя мама. Надеюсь, ты не против поделиться.

Я улыбнулась.

- Нет.

- Отлично, - он облизал ложку и поставил пустую миску в раковину. - Они хорошо друг друга дополняют, поэтому я выбрал себе отличных мам, - он включил воду и помыл тарелку.

Он такой милый. Надо поблагодарить за это маму. Его родители часто путешествовали, оставляя его на попечении нянек, когда он был маленьким, и домработниц, когда подрос. Мои родители практически его воспитали.

Он оперся спиной о раковину, скрестил руки и ноги.

- Так, почему вы с Валькирией обсуждали меня?

Он сказал это таким тоном, будто Валькирия была чем-то отвратительным. Думаю, он был все еще зол на Торина за то, что тот «увел» меня.

- Я видела, как она поклонилась тебе в школе, и мне стало любопытно.

Он закатил глаза.

- Ладно, выкладывай. Я хочу знать все.

Опустив личные подробности, я рассказала ему все, начиная с того, как впервые увидела на Эндрисе руны, и заканчивая нападением в бассейне. Когда я закончила, Эрик очень странно смотрел на меня.

- Скажи что-нибудь, - прошептала я.

Он покачал головой.

- Торин - везучий ублюдок.

Был везучим ублюдком. Сейчас он пал ниже уровня слизняка. В голосе Эрика звучала грусть. Я подошла к нему, жалея, что не могу облегчить его боль.

- Прости меня.

- За что?

- За то, что делаю тебе больно. Я не хотела.

Он отошел от кухонной стойки и заложил руки в задние карманы штанов. Потемневшие янтарные глаза пристально изучали меня.

- Я думал, между нами есть что-то особенное.

- Так и было. Есть. Наша дружба особенная. Всегда будет такой.

- Но это не то, что между тобой и Торином. Я хочу сказать, что ради тебя он был готов пойти в рабство к Норнам и Хель... - он громко выдохнул и нахмурился. - Я и рядом с ним не стою.

Я выдохнула, его боль я ощущала так же, как свою. Если бы я могла пожалеть его, я бы сделала это. Неважно, сколько раз я убеждала себя, что между мной и Торином все кончено, я знала, что это было ложью. Я была зла на него, но мое сердце по-прежнему принадлежало лишь ему одному.

- Не сравнивай себя с ним. Я люблю вас обоих, просто по-разному.

Повисло молчание, Эрик еще больше нахмурился. Он достал из карманов руки, убрал у меня с глаз волосы и взял в руки мое лицо, я чуть не отшатнулась от его жеста. Так обычно делал Торин.

- Ты точно уверена в своих чувствах к нему? То есть, если бы я поцеловал тебя прямо сейчас, тебе бы захотелось сорвать с меня одежду и наброситься на меня?

Я замерла, но затем увидела, что скрывается за его дерзостью. Его гордость была задета, и теперь он пытается сделать все возможное, чтобы не показать этого мне, прячется за глупыми шутками.

- Сердце определенно собьется с ритма из-за всплеска окситоцина и дофамина.

- Попроще, пожалуйста, - сказал он, улыбаясь краем губ.

- Зрачки расширятся, сердце забьется быстрее, и я начну задыхаться, как кокер-спаниель, бегающий за своим хвостом, - он засмеялся. Я решила идти до конца. - Ты потрясно целуешься, а я всего лишь человек.

Он ухмыльнулся:

- Правда, потрясно?

Теперь он напрашивался на комплименты. В любой другой день, я бы его послала за такое, но сейчас он был слишком эмоционально уязвимым для таких игр.

- Да, и есть одна девушка....

- Нет, - он отошел от меня. -

Больше никаких отношений.

У него были сильные чувства к Коре. Я видела это в его глазах. Он просто еще не был готов их признать.

- Не говори так.

- Мне еще надо узнать, кто я такой, кто мои биологические родители. А призрак вместо отца и неизвестная мать не совсем то, чем захочется поделиться с девушкой, - он покачал головой. - Кроме того, первое, что сказала мне мама после рассказов об Асгарде и Валькириях, это не заводить отношений со Смертными.