— Это в его крови. Один и Фригга оба практиковали Сейдр. И Локи такой же, как и они. Чертовы ведьмы. — Он приобнял меня за плечо и вывел из комнаты Эрика. Приближаясь к кухне, мы слышали гул голосов. Зал с порталом был слева от кухни.

— А я тебе говорил… а я тебе говорил… — пропел Торин нежно.

— Замолчи. — Я толкнула его плечом.

Портал открылся в мою спальню. Сначала мы услышали обрывки разговора, но знакомый смех заставил меня взглянуть в широко раскрытые глаза Торина. Я бегом кинулась на кухню.

18. Правда бывает горькой

— МАМ!

Она обернулась, густые, черные как смоль волосы, спадавшие на ее спину, покачнулись. Слезы заблестели в ее зеленых глазах.

— Милая.

Борясь со слезами, я побежала и чуть не сбила ее с ног, если бы не ее высокий рост и вес, и, конечно же, способности Валькирии.

Она обняла меня.

— Я скучала по тебе.

Я крепко обняла ее в ответ. Скучала по ней и волновалась за нее, и даже немного злилась на нее. Всего чуточку, потому, что я старалась войти в ее положение и понять.

— Я слышала боги нарочно откладывали твое возвращение.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на меня.

— Где ты услышала этот бред?

— От Норн.

— Она может слышать их по своему желанию, — сказал Торин.

— Что, правда? — я не смогла понять, порадовало это ее или нет. Она расцеловала меня в обе щеки, отстранилась и снова на меня посмотрела. — Теперь я вернулась, солнышко. И вместе мы разберемся с ними.

Просто услышать это от нее уже заставило меня чувствовать себя лучше. Означает ли это, что она официально вернулась как Валькирия? Но прежде, чем я успела спросить, ее взгляд переметнулся к Торину.

— Подойди, прекрасный юноша. — Она протянула к нему руки, чтобы обнять. — Спасибо, что приглядывал за ними, пока меня не было.

Мама опекала всех. Экстравагантная. Благородная. У нее было доброе сердце, а характер еще лучше. Глядя на нее, ты думаешь, что ее буквально выдернули из Вудстока, а не что она Валькирия со способностями Норн.

У Торина появилось странное выражение лица, словно он был удивлен и не знал, что сделать в ответ. Уже девять столетий у него не было никого из семьи, кроме Эндриса, как напарника и назойливого младшего брата, и он закрылся от проявлений любви. Мама пригласила его в нашу, и он не знал, как себя вести.

Я скрестила руки и беззвучно произнесла:

— Обними ее в ответ.

Он робко повиновался, словно ожидал, что мама его оттолкнет. О, если б только он знал. Она обожала обниматься. Это были сильные-всеобъемлющие-цепкие-крепкие обнимашки. Спазм перекосил лицо Торина, как только его руки коснулись ее.

Улыбаясь, я повернулась и обняла Лаванию.

— Я так рада, что ты вернулась.

Она усмехнулась.

— Когда я уходила, тебе надоело до чертиков учить руны.

Я жаждала только видений. Если б только я знала.

— Это было до ведьм и беспорядка.

— Все настолько плохо?

— О, да.

— Тогда нам лучше начать с завтрашнего дня. — Как и мама, она любила длинные развевающиеся платья, но могла позволить себе и элитные дизайнерские.

Мама все еще благодарила Торина, когда я обернулась.

— Просто для галочки, мам. От него было мало толку, так что я сама о себе позаботилась, — пошутила я, присоединяясь к ним.

Мама удивилась.

— Я и не сомневалась, милая. Иди сюда. Хочу все услышать. — Я взяла ее за руку. Я рада, что она вернулась. У нее была способность упрощать самые серьезные вещи.

Лавания подошла к нам, и мы рассказали о том, что случилось после их ухода. Когда закончили, мама смотрела на Лаванию, поджав губы.

— Лавания, расскажи им, — попросила она.

Я непонимающе смотрела то на одну, то на другую. Торин также был в растерянности. Феми держала в руках свою чашку с чаем так, словно не слышала разговора, но уверена, она ловила каждое слово.

— Расскажи нам что? — спросил Торин.

— Это насчет Эрика? — спросила я, встревоженная тем, что могла услышать.

Мама помрачнела.

— Да, милая. Мы не знаем, почему он стал на сторону этого мерзавца. — Она взглянула на Торина. — Прости, дорогой. Но уверена, он сделал это не по своей воле. Эрик никогда бы не предал тебя и не причинил вреда. Здесь происходит кое-что другое. Ну же, Лавания.

Лавания распрямила скрещенные ноги и наклонилась вперед. Оперевшись на стол, она заправила волос за уши, словно немного нервничая, но взгляд ее был направлен лишь на Торина.

— Это касается твоего отца, или же человека, которого я знала только под именем Граф. Я молилась, чтобы этот день никогда не стал. Мне очень жаль, Торин. Что ты знаешь о нем?

— Он незаконнорожденный сын одного англо-саксонского аристократа, — неохотно выдавил из себя Торин. Этот разговор был ему неприятен и сулил открыть старые раны.

— Это был его способ придумать себе новое имя. Феми может подтвердить, как часто и насколько усердно Бессмертные работают над своей личностью каждые несколько десятилетий.

Лицо Торина окаменело.

— Это ты его обратила?