— Помню, как тебе было пять, и ты захотела залезть на дерево, растущее под окнами твоей спальни. Ты упала и сильно ударилась коленями. Но ты посмотрела мне в глаза и сказала: «Нет, папочка, мне не больно. Всё в порядке. Я всё равно это сделаю». Слёзы текли по твоему лицу, но ты не собиралась отступать. Я стоял под деревом, и моё сердце наполняла гордость с каждым твоим шагом. Ты была бойцом тогда и остаёшься до сих пор.

Я заплакала ещё сильнее. В какой-то момент Кора тоже начала плакать. Я вывернулась из объятий Торина и обняла её.

— Сегодня сбылась моя мечта, и я буду вечно хранить в памяти эти мгновения, — закончил он, уже больше похожий на того мужчину, которого я знала с самого детства. — Торин, я многого жду от тебя. Знаю, ты любишь мою дочь, поэтому сдержи все свои клятвы. Эрик заверил, что будет держать меня в курсе всего, что здесь происходит, так что я сразу узнаю, если моя принцесса будет несчастна. — Он замолчал, и я было подумала, что на этом всё. Кора вся взмокла и выглядела измотанной. — Я надеюсь, ты станешь хорошим отцом моим внукам. Если это возможно, надеюсь, ты сможешь как-нибудь привести их…

Мама, должно быть, вошла, пока папа разговаривал с Торином. Его голос всё ещё звучал сильно, пока он разговаривал с ней, но Кора выглядела ужасно. Стеклянный взгляд, бисерины пота на лбу. Я не поняла, что произошло в следующий миг. Только что папа продолжал говорить, а затем он покинул тело Коры, и её ноги подкосились.

Торин бросился к ней, но в этот момент распахнулась дверь, и Эхо оказался рядом с Корой. Он поймал её и поднял на руки. Он бросил в нашу сторону нечитаемый взгляд.

— С ней всё будет хорошо. Дэв сказал, что не стоило так затягивать.

— Можешь отнести её наверх в мою комнату. Я принесу ей Twizzlers.

После вселения душ Коре нужно сладкое, чтобы восстановиться. Twizzlers — её любимые конфеты.

Эхо вышел из комнаты с Корой в руках.

— Хочешь вернуться к остальным или остаться здесь и поговорить с отцом? — спросил Торин.

— Давай останемся здесь.

Души недавно умерших как новорождённые: всё слышат, но говорить не могут. Разница в том, что души всё понимают. Разве что обычно они растерянны и озадачены тем, что с ними произошло. Но не в случае папы.

Коре понадобилось почти два часа, чтобы восстановиться. Эхо не отходил от неё ни на шаг. Я принесла ей Twizzlers, затем решила подождать внизу, как вдруг услышала голос мамы:

— Эхо подыщет ему лучшее место в чертоге.

Я ворвалась в комнату, впившись в неё взглядом:

— Что ты сказала?

Мама поднялась и обошла кровать, подходя ко мне.

— Милая…

Я оттолкнула её руку.

— Хочешь сказать, папину душу забрал Эхо? Ты же вновь стала Валькирией только для того, чтобы пожать его душу. Ты сама так говорила, мама. — Торин за считанные секунды оказался рядом со мной. — Скажи ей! Она обещала. Я… Она ведь ходила на все эти чёртовы слушания совета, чтобы восстановить статус Валькирии, только ради него.

— Я пыталась, милая, — прошептала мама.

— Нет. Папа не может отправиться в Хель, — прошептала я.

Папа с сочувствием посмотрел на меня, моё сердце сжалось. Нет, он не понимает. Чертог Хель — холодное, жуткое место. И богиня Хель такая же.

— Веснушка… — начал Торин.

— Нет. Это всё они, Торин. Норны специально это сделали.

Я заставлю их пожалеть об этом. Слёзы вновь хлынули из глаз. А я-то думала, что уже все выплакала…

— Нет, они тут ни при чём, — мягко произнёс Торин, вытирая мои слёзы. — Они не делали этого, любимая.

— Ты их плохо знаешь. Я заставлю их пожалеть о том, что посмели перейти мне дорогу. Они не могут поступить так с моим папой. Только не с моим папой. Я им не позволю. Я не…

Я взвыла.

Торин прижал меня к себе и крепко-крепко обнимал, пока всё моё тело содрогалось от всхлипов. Он бормотал что-то утешительное, но я не слышала ни слова. Эти подлые стервы перешли черту.

Не знаю, как долго я плакала, но футболка Торина вымокла насквозь. Я отстранилась от него и посмотрела на плачущую рядом маму. Папа пытался утешить её, хоть и не мог прикоснуться. Когда наши взгляды встретились, он ободряюще кивнул. Я внезапно осознала.

— Ты знал? — спросила я папу.

Он кивнул.

Я посмотрела на Торина.

— И ты тоже?

— Да. Ты же помнишь, где и когда я нашёл твоего отца после авиакатастрофы? Эхо собирался забрать его душу, но я его отговорил. Он должен пожать его душу. Какой бы долгой ни была отсрочка. Мы с ним договорились, и он пообещал найти твоему отцу лучшее место рядом с богами. Он будет окружён воспоминаниями о своей жизни. Он будет воссоздавать это утро и проживать его снова и снова. Или тот день, когда ты родилась. Или их знакомство с твоей мамой. В крыле богов есть личные комнаты, так что никакая другая душа его не побеспокоит.