— Эй, только не надо устраивать там «18+», — крикнул Эндрис с переднего сиденья. За рулём почему-то сидел Блейн.

— Оставь их в покое, Эндрис, — прокомментировала Ингрид, сидевшая рядом с нами.

Они продолжили обмениваться остротами. Я же перестала слышать что-либо. Руки Торина были повсюду, его губы жадно сминали мои. Он приподнял меня, чтобы я оседлала его. И его, и мои руны сияли в темноте. Он разглядывал меня, пока его левая рука скользнула вверх по спине и расстегнула мой лифчик. Не знаю как, но мы смогли стянуть лямки из-под рукавов.

В любой другой день я бы смутилась так вести себя при других, но не сегодня. Я ждала этого поцелуя с того самого момента, как он поклялся вечно любить меня в присутствии моей семьи и друзей.

Я задрожала, когда его прикосновения стали смелее. Я ожидала увидеть ухмылку на его лице. Он определённо наслаждался моей реакцией, но в глубине его глаз полыхало синее пламя. Я обхватила руками его шею и прижалась к его лицу, вдыхая бесконечно любимый аромат его горячей кожи. Наши губы разделяли считанные дюймы, мы дышали одним воздухом и смотрели друг другу в глаза. Говорят, глаза — зеркало души. Чистая правда. Я видела его душу, и она прекрасна.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Навсегда, — закончила я и поцеловала его, вкладывая все свои надежды и мечты в этот один-единственный поцелуй. Я хотела касаться его, чувствовать его кожу своими руками и губами. Нет, всем телом. Я хотела накрыть его целиком, впитывая всей кожей. Прямо сейчас.

Я задрала его футболку вверх и довольно вздохнула, наблюдая за тем, как его мышцы сокращаются под моей ладонью. Он резко втянул воздух и застонал. Я скользнула рукой выше, наслаждаясь перекатыванием его мускулов, отзывающихся на мои движения.

Внезапный холод наполнил машину. Моей первой мыслью были Норны, но затем я вспомнила, что от них не веяло морозным воздухом. Скорее у них просто была ледяная аура, отталкивающая и бросающая в дрожь.

— Чёрт бы вас побрал! Сейчас не время для этого.

Я узнала голос Эхо и оторвалась от губ Торина.

— Исчезни, Гримнир! — рявкнул Торин.

— Вы должны это услышать. Я только что получил сообщение от Коры. Это касается твоего отца, Рейн.

Мои чувства были притуплены страстью, мозг крайне медленно обрабатывал информацию. Когда до меня всё же дошло, я сползла с колен Торина и посмотрела на Эхо

— Что?

— Твоего отца не стало, — уже тише добавил он.

Слёзы наполнили мои глаза. Я уже давно знала, что он медленно умирает. Сегодня утром, точнее днём в Англии, я поняла это по его глазам после того, как он проводил меня к алтарю. Я чувствовала это, когда он вложил мою руку в руку Торина. И всё же…

Торин открыл портал. Я впервые увидела, как он это сделал в движущейся машине. Он поднял меня на руки и ловко прыгнул в нашу гостиную. Эхо проследовал за нами, и портал закрылся. Мы прибежали в кабинет. Папино тело всё ещё лежало в кровати, но я не видела его душу.

Мама уже забрала её?

Кора стояла посреди комнаты, покрытая тёмными рунами. Кого-то другого они бы изуродовали. Но в её случае контраст между белой кожей и чернильными узорами завораживал. Не знаю, почему вообще я думаю об этом… Папина душа куда-то пропала. Если её забрали Норны…

До меня долетели обрывки разговора между Эхо и Корой. Они обсуждали руны медиума, которые высекла на ней злая сестра Ингрид. Эти самые руны сейчас выделялись на её коже.

— Где папа? — спросила я и сама не узнала свой голос. Торин крепче сжал меня в своих руках.

— Внутри неё, — произнёс голос из телефона Коры, когда она подошла ближе к нам.

— Кто это? — спросила Ингрид за моей спиной, но я уже знала ответ. Дэв — душа, которой Кора пыталась помочь.

— Дэв, тёмная душа, которая пожалеет, если сейчас же не заткнётся! — пригрозила Кора. Смягчив голос, она добавила: — Твой отец вселился в меня, Рейн. Он хочет поговорить с тобой, твоей мамой и Торином.

Туманы Хель!

— Мама… Я должна ей рассказать, — прошептала я.

— За ней отправилась Лавания, — сказала Феми. В кабинете уже собрались все, но один за другим уходили. Дэв объяснил Коре, что нужно делать. Будучи душой, вселявшейся в других, он лучше всех знал, как это работает. Теперь же он вселялся в электронику.

Эхо вышел с телефоном, оставив нас с Корой и Торином наедине. Она заговорила без промедления, но её голос ей больше не принадлежал. Это был папин голос. И звучал он очень слабо.

— Я люблю тебя, тыковка, и очень горжусь тем, какой ты выросла. Любящая, бесконечно преданная, настоящий боец. Впрочем, я знал это с того самого момента, как взял тебя крошечную беспомощную малышку. Врачи тогда сказали, что я нужен тебе, что ты выжить, и я не сомневался, что ты выживешь. Ты боролась за жизнь и победила.

Папин голос становился сильнее по мере того, как он вспоминал моё детство, разные мелочи, которые я уже давно забыла, но он чётко помнил их все.