Здесь так холодно, что мое тело неконтролируемо дрожит, но я не хочу показывать им, что замерзаю, и борюсь с желанием обхватить себя руками.

Как только я поднимаюсь по лестнице, он снова приказывает:

— Дверь слева от тебя.

Я захожу в маленькую уборную, которая воняет так, будто в ней никогда не убирались.

Dio. Надеюсь, что не подхвачу ЗППП, сидя на сиденье.

Повернувшись, чтобы закрыть дверь, я бормочу:

— Веревка.

Мэнни качает головой.

Я упрямо толкаю дверь до тех пор, пока веревка не останавливает ее, но, по крайней мере, это дает мне хоть какое-то укрытие.

Я с трудом снимаю нижнее белье и, держась за спинку сиденья так, чтобы моя задница не касалась его, быстро опорожняю мочевой пузырь.

Туалетной бумаги нет, поэтому я стараюсь как можно быстрее натянуть нижнее белье.

Опустив взгляд, я замечаю свой комплект черного кружевного белья, и меня охватывает паника. Впервые в жизни я жалею, что не надела белье поскромнее.

Если они действительно захотят причинить вред Дамиано, они изнасилуют меня.

Это неизбежно.

Dio.

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Страх быть изнасилованной сковывает меня, и я чувствую, как в груди образовывается тяжелый узел.

— Поторопись! — Рявкает Мэнни.

Он с силой дергает за веревку, и дверь с громким треском открывается.

Я быстро спускаю воду в унитазе. Затем поднимаю голову, стараясь не показывать своего страха и выхожу из туалета.

Возвращаясь в подвал, я стараюсь приготовиться к тому, что они сделают со мной сегодня.

Как долго они будут пытаться заставить Дамиано отойти от дел?

Несколько дней?

Часов?

Сколько у меня времени, прежде чем они убьют меня?

Когда я вхожу в комнату, где меня будут пытать, а затем и убьют, в моей груди вспыхивает паника.

Просто реагируя, я разворачиваюсь и хватаю Мэнни за шею связанными руками, прежде чем попытаться убежать. Он дергает веревку назад, и она сбивает меня с ног. Я ударяюсь боком о холодный, твердый пол, и воздух вырывается из моих легких.

Мэнни тянет за веревку и начинает тащить меня по полу, а затем снова поднимает мое тело в воздух.

Он закрепляет веревку на крюке на стене, а затем свирепо смотрит на меня.

— Давай начнем с электрошокера, — приказывает Филиппо, похоже, ничуть не обеспокоенный моей жалкой попыткой побега.

Dio.

Я делаю глубокие вдохи и, найдя точку на стене, изо всех сил стараюсь сосредоточиться на ней, готовясь к боли.

Глава 38

Дамиано

Поскольку мама, остальные женщины и дети в безопасности, мы все сосредоточились на подготовке к нападению.

Нетерпеливо я бросаю взгляд на Дарио, который не прекращал работать с тех пор, как я отдал приказ.

— Ты выяснил, где Стефано?

— Сигнал его телефона отражается от трех вышек. Я знаю район, но не точное местоположение.

— Где он? — Рявкаю я.

— Где-то недалеко от Манорвилля. Чуть больше часа езды на машине.

Мой телефон жужжит, и я вытаскиваю устройство из кармана. Открываю экран, и вижу еще несколько сообщений от Стефано.

Я не пытался связаться с ним, потому что тогда бы сыграл ему на руку.

Габриэлла у них уже двадцать четыре часа, и, открывая сообщение, я пытаюсь приготовиться к худшему.

Ты молчишь, кузен. Надеюсь, ты не думаешь, что у тебя есть другой выбор, кроме как отойти от дел.

Я делаю глубокий вдох, затем нажимаю кнопку воспроизведения на прикрепленном видео.

На нем изображена Габриэлла, все еще подвешенная к потолку.

Ей, должно быть, ужасно больно.

— Начинаем, — приказывает тот же мужчина с других записей.

Они снова используют электрошокер. И когда заканчивают издеваться над ней, Габриэлла тяжело дышит от боли.

Ее взгляд устремляется в камеру, и мне хочется протянуть руку через этот чертов телефон и притянуть ее к себе, но вместо этого я вынужден чувствовать, как мое сердце превращается в пыль.

На мгновение она смотрит прямо в объектив камеры, и я понимаю, что она обращается ко мне, когда шепчет:

— Не подчиняйся.

Ублюдок позади нее снова прижимает электрошокер к ее спине и держит его там до тех пор, пока она не теряет сознание.

Господи.

— Выдвигаемся, — рычу я. — Сейчас же, блять!

У меня звонит телефон, и, увидев имя Стефано, я принимаю вызов и жду, пока он заговорит первым.

— Кузен, — рычит он, — у тебя есть для меня хорошие новости?

— Насколько же ты, блять, тупой? — Говорю я убийственным тоном.

— Осторожно. У меня есть преимущество.

Я почти смеюсь.

— Правда? Допустим, случится чудо, и ты избавишься от меня. Неужели ты думаешь, что остальные четыре главы назовут тебя своим капо?

— У них не будет выбора. Когда я свергну тебя, они должны будут признать меня своим новым капо.

Он что, совсем спятил?