Я не спал почти всю ночь. В лучшем случае, я немного подремал. Каждый скрип дома и шум в ночи заставлял меня просыпаться.

Но Лучия спала крепко… Ее лицо временами хмурилось, но все равно оставалось ангельским. Я наблюдал за ней часами, пока она лежала в моих объятиях.

Когда рассвет заглянул в окно, я все еще обнимал ее, пока она не проснулась.

Она сонно посмотрела на меня… улыбнулась… нежно поцеловала меня в губы… и снова опустила голову на мое плечо.

― Ты наблюдал за мной всю ночь, не так ли, ― прошептала она.

― Что-то в этом роде, ― сказал я.

Она посмотрела на меня из-под бровей, словно говоря ― скажи правду.

― …почти всю, ― признался я.

Она снова улыбнулась и обняла меня, затем снова опустила голову.

― Ты голодна? ― спросил я.

Она кивнула. Я почувствовал, как ее голова прижалась к моей груди.

Мы полежали так в тишине еще минуту, а потом встали, чтобы поесть.

 

 

На завтрак у нас были консервированные персики и груши. Мы ничего не говорили, пока ели… но пришлось начать разговор, когда мы закончили.

― Я не думаю, что нам стоит здесь оставаться, ― мягко сказал я.

Она кивнула, но не посмотрела на меня.

― Наверное, это хорошая идея.

Я порылся в доме и нашел несколько банок супа, которые добавил к своим иссякающим запасам в рюкзаке. В ванной я также нашел наполовину использованный тюбик зубной пасты. Промыв рот и обрызгав лицо холодной водой, мы отправились в лес.

 

 

Я больше не повторял свою ошибку. Мы продолжали двигаться, не останавливаясь на ночлег более чем на одну ночь.

Иногда там, где мы останавливались, было электричество и горячая вода, и мы могли принять душ и поесть. Иногда их не было, и мы ночевали в суровых условиях.

Лучия никогда не жаловалась.

Несколько дней она казалась погруженной в дымку меланхолии и была немногословна. Но она была очень ласковой и использовала любую возможность, чтобы обнять меня и быть рядом со мной.

Я все время наблюдал за ней. Меня беспокоило, как она справляется с травмой от выстрела в человека в сарае…

И переживает потерю родителей.

Я несколько раз спрашивал ее, не хочет ли она поговорить о чем-нибудь, но она всегда отвечала ― нет.

Однако после этого она всегда прижималась ко мне или держала меня за руку, если мы шли.

Я решил, что ей становится лучше. Я сделал все возможное, чтобы дать ей пространство для этого.

Ночью я обнимал ее. Обычно она уставала после похода, поэтому быстро засыпала.

Иногда она плакала, ее беспокоили сны… но в основном ее сон был спокойным.

В это время у нас не было близости. Я хотел дать ей возможность исцелиться, поэтому ничего не предпринимал.

После смерти отца у меня был целибат, в основном из-за обстоятельств, депрессии и горя по поводу его потери. Все было хорошо. Мое либидо как будто переключилось на более низкую передачу, и я мог сам снять напряжение, если испытывал желание.

Но после того, как я переспал с Лучией, что-то первобытное зародилось глубоко внутри меня. Она разбудила во мне зверя.

Я попробовал лучший секс в своей жизни ― и мне захотелось большего.

И чем дольше это продолжалось, тем сильнее нарастало напряжение ― и тем больше меня заводила ее красота.

И ее тело.

Ночью, когда я лежал с ней рядом и держал ее в объятиях, мой член иногда становился таким твердым, что болел…

Но я старался не давить на нее.

После четырех ночей переезда из хижины в хижину я забеспокоился, что, возможно, она больше не чувствует ко мне влечения… что, возможно, рассказ о родителях заставил ее воспринимать меня по-другому.

И вот на пятую ночь все изменилось.

Я лежал в постели и ждал, пока она закончит в ванной. Мы нашли место с горячей водой, и после быстрого душа я лежал в одних боксерах.

Я услышал, как душ перестал шуметь, и через несколько минут она вошла в спальню.

Она была совершенно обнажена.

Ее волосы были влажными и откинуты назад с ее великолепного лица…

Я ошеломленно смотрел, как она подходит к кровати и ложится рядом со мной.

Я сразу же возбудился ― наверное, это была самая быстрая эрекция в моей жизни.

Заглянув мне в глаза, она дотянулась до моих трусов и начала нежно поглаживать рукой.

― Ты займешься со мной любовью? ― прошептала она.

Я кивнул.

― Не просто сексом… а любовью? ― спросила она.

Я снова кивнул.

Она помогла мне стянуть боксеры…

Затем она раздвинула ноги навстречу мне, и я обнял ее.

Я не торопился войти в нее. Я целовал ее… ласкал ее грудь… покусывал ее шею… и сжимал ее задницу, когда мы целовались по-французски.

Видимо, она больше не могла этого выносить, потому что именно она потянулась вниз, схватила мой член и вставила головку между губами.

Она была вся мокрая.

Сначала я ввел в нее кончик… а потом продолжал, дюйм за дюймом.

О, Боже…

Это было еще лучше, чем я помнил.