Мои слова производят нужный эффект. Его рот раскрывается, и он тупо смотрит на меня. Воспользовавшись его оцепенением, я проскальзываю мимо. Толпа смыкается вокруг, скрывая меня от его взгляда. Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь в очереди на досмотр.

Там делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, пытаясь избавиться от адреналина, бегущего по венам. Хотя я почти уверена, что тот мужчина снаружи не ударил бы меня, стопроцентной уверенности с людьми никогда не бывает. Как и животные, они способны на непредсказуемое поведение, когда испытывают боль или когда они психически нестабильны.

Охранник машет мне рукой.

— Шаг вперед, мэм.

Я прохожу через металлоискатель, получаю одобрительный кивок от офицера и забираю сумку ровно в тот момент, когда начинает звонить телефон. Пробираясь по коридору сквозь толпу — не такую буйную, как на улице, но всё равно слишком тесную на мой взгляд, — я смотрю на экран.

Черт. Мэйсон.

— Алло.

— Привет, Жен. Удивлен, что ты взяла трубку. В последнее время до тебя не дозвониться.

Я сжимаю переносицу до боли, чтобы удержать мысли о его «обаянии» при себе.

— Я была занята. В чем дело?

— Я надеялся, что смогу зайти к тебе вечером… Мы давно не виделись.

— Мэйсон, тебе не нужно ходить вокруг да около, если ты хочешь секса.

Он смеется, звук легкий и фальшивый. Как и наши отношения. Я согласилась на статус «девушки» только для того, чтобы отвадить офисных ухажеров. Меня больше возбуждает работа, чем мужчины. Либо это очень жалко… либо наглядно демонстрирует качество тех мужчин, с которыми я сталкивалась.

— Хочу сводить тебя в новый ресторан на Пятой улице, — говорит Мэйсон. — Закажем бутылку вина, проведем время вместе.

Даже если бы он водил меня в рестораны каждый вечер, это ничего не изменило бы: наша связь носит чисто деловой характер. Я позволяю ему заниматься со мной сексом, а он дарит мне оргазмы. Иногда. Если я не кончаю, не кончает и он.

— Сегодня занята, — отрезаю я.

— Дай угадаю: опять составляешь психологический портрет серийного убийцы, чтобы спасти жизни или типа того?

— Да. Ты же знаешь, я люблю свою работу.

Он фыркает в трубку. Я сжимаю губы, раздражение растет. Сначала он оскорбляет мою карьеру. Затем ведет себя так, будто я подвела его. Теперь точно никакого секса.

— Ладно, Жен. Позвони, когда захочешь потрахаться, поужинать или и то, и другое.

— Хорошо.

Я убираю телефон от уха, как только он произносит моё имя. Качаю головой и сбрасываю вызов. У меня нет времени на детские обиды Мэйсона. Не тогда, когда мне нужно изучить настоящего мужчину.

Убийцу, если точнее.

Сегодня общественность впервые увидит Призрака вживую. До этого о нём знали только по одной фотографии, которая уже разошлась по всем новостям.

Из-за белых платиновых волос трудно определить его возраст, но по чертам лица можно предположить, что ему где-то за тридцать. Его каре-зеленые глаза сверкают умом, а лицо выражает уверенность. На фото он смотрит в камеру с насмешливой ухмылкой, словно его забавляет вся эта шумиха.

Даже с фотографии от Призрака исходит какая-то животная харизма, необузданный магнетизм, который меня нервирует. А еще есть шрам на его правой щеке: начинается у внешнего уголка правого глаза и тянется вниз до самого края губ. Он нисколько не портит его внешность. Скорее наоборот — добавляет ему притягательности. След насилия и одновременно выживания.

Что он пережил?

Он отказался от всех интервью, отклонил каждую просьбу рассказать свою историю или объяснить преступления.

Люди по всей стране услышали о Призраке и начали романтизировать его. Они пишут ему письма, отправляют подарки, публикуют посты в соцсетях о том, что готовы на всё, лишь бы быть с ним. Как женщине, мне это неприятно, но с психологической точки зрения крайне интересно наблюдать, как целая группа людей (в основном женщин) видит в нём трагическую, непонятую фигуру, а не хладнокровного убийцу, которым он является на самом деле.

Гибристофилия: влечение к человеку, совершившему ужасное преступление.

Это извращенная форма восхищения, рожденная из отчаянной потребности быть рядом с кем-то сильным. Даже если сила проявляется через насилие. Эти люди верят, что видят в Призраке что-то такое, чего не видит никто другой, и что они могут «исправить» его.

Идиоты.

Глубоко внутри я понимаю, почему Призрак вызывает такой интерес. Образование позволяет мне диагностировать поведение, навесить ярлыки и дистанцироваться от него. Но как женщине трудно не признавать очевидное. Факт остается фактом: Призрак до абсурда привлекателен.