Тяжесть её слов топит ту крошечную надежду, что у нас с Вайолет вообще могло быть будущее. Последнее, чего я хочу, – чтобы наш грязный маленький секрет выплыл наружу и мы оба поплатились, особенно когда у неё столько потенциала и таланта, которые она может дать армии. Если об этом узнает мой сын, наши и без того сложные отношения будут окончательно разрушены.

Неужели Вайолет и правда использует меня?

Это не имеет значения. Ничего из этого, черт возьми, не имеет значения. Я нарушил правила. Запятнал её карьеру еще до того, как она успела начаться, потому что решил быть эгоистом.

С нами покончено.

После ухода Карен я выхожу покурить на улицу. Затягиваясь снова и снова, я всё глубже тону в собственных мыслях.

Я должен её отпустить.

Мы оба слишком много работали. Я не позволю, чтобы её выгнали или наказали из-за нашей беспечности.

Я знаю, что должен сделать, чтобы всем стало легче. Пора, блядь, повзрослеть и перестать быть жадным ублюдком. Она заслуживает от жизни большего, а я не смогу ей этого дать.

42.ВАЙОЛЕТ

Мы нашли Хирурга. Все готовы к заданию: экипированы, собраны, ждем прибытия «Чинука»21. Адреналин разгоняется по венам, и я намеренно не позволяю страху, который пытается пробраться внутрь, взять верх. Вместо этого использую его как мотивацию сражаться еще яростнее, как учил меня Кейд.

Я сижу рядом со Слейтером, пока Букер еще раз раскладывает план.

Кейда не было утром, и сейчас его тоже нет. Где он? Он ушел прошлой ночью – это не редкость, но пропустить работу для него совсем нехарактерно. Я волнуюсь за него.

Я:

Где ты?

Жду, но минуты идут, а ответа всё нет.

Внезапно звук лопастей, рассекающих воздух, заставляет меня выключить телефон и бросить его в шкафчик.

— «Птица» на месте. Погнали. Все на выход, — кричит Букер, указывая на дверь.

Как только я выхожу, вижу знакомую, массивную фигуру. Кейд курит, наблюдая, как «Чинук» заходит на посадку.

Он всё это время был снаружи.

Он делает последнюю затяжку, швыряет окурок на землю и дважды прижимает его ботинком, прежде чем натянуть балаклаву.

Все пробегают мимо него. Кейд недолго играет ножом, затем убирает его обратно в разгрузку.

Я подхожу и встаю рядом, надевая свою маску.

— Кейд?

Он не поворачивается ко мне. Его взгляд прикован к солдатам впереди.

— Мастер-сержант, — поправляет холодно. Сначала я не придаю этому значения. Стараюсь не зацикливаться.

— Где ты был сегодня?

— Не твоё, блядь, дело, — отрезает он так, что я непроизвольно делаю шаг назад.

Господи. Я никогда не слышала его таким злым.

— Эй. Что с тобой происходит? — я снова подхожу ближе, приподнимаясь на носки. Мне нужно, чтобы он посмотрел на меня, но он не смотрит. Его глаза угрожающе сужаются. Впервые я чувствую, как от Кейда исходит чистая ярость.

— Ты солгала мне. Ты действительно умеешь заставить мужчину почувствовать себя особенным, а потом вырвать его гребаное сердце.

Что за черт? Я сглатываю, горло сжимается. Причинять боль Кейду – последнее, о чем я могла бы подумать. Это даже не приходило мне в голову.

— О чем ты говоришь, Кейд?

— Ты рассказала Карен о нас. Швырнула ей наши отношения в лицо, назло. Она сказала, что ты используешь меня, чтобы продвинуться.

Откуда это вообще взялось?

— Я этого не делала!

— Лгунья! — цедит Кейд. — Я много кто. Ублюдок. Отброс. Но не лжец. И я никогда не считал тебя такой, — выпаливает он, слова срываются одно за другим.

Тревога сковывает шею, от обиды я невольно оттопыриваю нижнюю губу. Всё тело словно тяжелеет – его обвинения застают меня врасплох.

— Кейд, пожалуйста. Поверь мне. Я не использую тебя, — шепчу, понижая голос.

— Я знаю Карен много лет. Мы просто два сломанных человека, которые продолжают врать себе, пока это дерьмо тянется дальше. Но всё закончится прямо здесь и сейчас. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу о тебе слышать. Если это не связано со службой – не смей со мной говорить. После задания мы разойдемся. Ты меня поняла? — рычит он, по-прежнему не глядя на меня.

Глаза жжет, когда сердце разлетается на осколки, которые уже не собрать. Кейд звучит так ужасно разбито, хотя он сам неоднократно говорил мне не привязываться. Я понимаю, что мы уже приступили к заданию, а значит, сразу после него он исчезнет.

Что, черт возьми, Карен ему наговорила?

— Кейд, что бы она тебе ни сказала… она…

— Ты рассказывала Карен об инциденте в душевой?

Я прищуриваюсь. Сердце колотится так сильно, что я чувствую его у основания горла. Я прокручиваю в голове все наши с Карен разговоры, и единственное место, где мы общались, – «Пьяная Ракушка». Стиснув зубы, стыдливо бормочу:

— Да.

Он цокает языком с отвращением.

— Послушай меня, это…