— Извините, — какая-то женщина с шуршащими пакетами наступает мне на ногу, потому что бежит к лифту и ничего вокруг себя не видит. — Э-э-э… с наступающим, — робко улыбается и уносится дальше.

— Ага… и вас, — бурчу я, хотя ее уже и след простыл.

Толпы людей шныряют по магазинам, скупая всякий хлам, натыкаются друг на друга. Дети путаются под ногами, визжат и кричат так, что у меня аж скулы сводит.

Из каждого угла доносится оглушительная какофония новогодних песен. От неубиваемой «В лесу родилась елочка», до глупой «Бубенцы звенят», а то и какой-то новомодной попсы, где нет ни слов, ни смысла.

«И я задала ему вопрос:

Почему у тебя красный нос?»

Я иду, стиснув зубы, и брезгливо оглядываю витрины. Все это сверкает, мигает, навязчиво улыбается. Притворное веселье. Фальшь сплошная!

И главное — в голове ни одной идеи, что купить своим… Матери, сестре, племянникам…

Что им вообще нужно? Что они любят?

Я живу в отрыве от них уже много лет. Они там, на Кавказе. А я здесь — в столице.

И меня это вполне устраивает.

Но они приедут после Нового года. Мы четыре года глаза в глаза не виделись, и оставить их без подарков и внимания я не могу.

Я едва успеваю затормозить, когда перед моим носом проносится паровозик из детей. Они держат друг друга за плечи, а аниматор, переодетый в оленя, их направляет.

— Точно олень… — ворчу я. — Эй! По сторонам смотреть надо…

Парень оборачивается, поднимает руку в извинительном жесте и, посчитав, что этого достаточно, уводит вереницу детишек прочь.

Дети в этот период особенно раздражают. Обычно я их не вижу, а тут вдруг оказывается, что этих маленьких существ в городе пруд пруди.

На их возбужденных лицах написано предвкушение праздника и ожидание чуда.

Но чуда не будет. Жизнь — это работа, обязательства, суровая реальность, короче. И очень скоро они это поймут… Вообще, чем скорее, тем лучше!

Я пробираюсь через толпу к большому магазину с косметикой, думая о подарочных картах для матери и сестры. Этот вариант мне кажется беспроигрышным. Сами себе купят, что надо.

И вдруг... я слышу это!

Голос…

Чистый, звонкий, яркий… богатый интонациями.

Песня летит над головой. Она веселая, но есть в ней какая-то легкая грусть и теплота.

Так пела только она... Алена…

Ноги сами замирают. Я застываю посреди людского потока, прислушиваясь.

Сердце странно сжимается.

Она? Или не она?

Она…

Да нет… глупости. Что ей здесь делать?

Я разворачиваюсь лицом к сцене, но там никого нет. Кажется, девушка в костюме Снегурочки ходит среди толпы, и мне ее особо не разглядеть.

Я медленно, почти против воли, начинаю подбираться ближе маленькими шажками.

Мое лицо, наверное, выражает полное недоумение.

Я спотыкаюсь о чей-то потерянный шарф и замираю, когда происходит это…

— Будешь нашим папой! — раздается откуда-то снизу.

Я опускаю взгляд и вижу маленькую темноволосую девчонку лет четырех в голубом платьице. Она стоит, невинно хлопает глазками и серьезно смотрит на меня.

— Бу-у-удешь, — тянет она, как будто это уже решенное дело.

Глава 3

Глава 3

Шамиль

И вот теперь я стою прямо перед Аленой и требую ответа.

— Это как понимать? — киваю на троих близнецов, повисших на моих руках.

— Мама-мама, мы нам папу нашли! — кричат тройняшки радостно. — И тозе мозем участвовать в конкулсе!

Алена моргает: смотрит на них, потом на меня.

На лице ее шок и растерянность.

— Ну так? — напираю я. — Что это? Чьи это дети?

Алена откидывает длинные светлые волосы за правое плечо и посматривает на толпу, думая, что мы привлекли ненужное внимание.

Но всем плевать… Они заняты только собой.

А мне нужны ответы.

Прямо сейчас!

— Шамиль… давай позже, — мягко произносит она.

— Надо же… имя мое помнишь. Не сейчас, а когда?

Она не изменилась. Ну, почти. Волосы стали длиннее, взгляд взрослее. Но Алена все та же.

И моя реакция на нее все та же.

Сердце начинает гулко стучать о ребра, будто стремится пробить преграду и выскочить наружу.

Во рту пересыхает. Руки болят, мне хочется схватить Алену и… то ли прижать ее к себе, то ли вытрясти признание здесь и сейчас.

Но Алена замирает на секунду, подносит микрофон к губам, и в микрофоне слышен ее сбившийся вздох.

— А теперь... а теперь приглашаем пап с детьми для участия в новогоднем конкурсе! — почти выкрикивает она, ее голос дрожит. — Главный приз — вот эта замечательная коробка со сладостями и игрушками от магазинов нашего торгового центра! «Тройка» — ваш шопинг всегда в удовольствие!

Она отчаянно избегает моего взгляда, указывая на громадную коробку, стоящую на сцене.