— И кофе — дрянь, и вот это… — я махнул рукой в сторону её десерта. — Это не еда. Это набор химикатов, дешёвых красителей и усилителей вкуса, завёрнутый в красивую обёртку.

— Разве?..

— Я приготовлю для тебя десерт, — продолжил я, входя в раж. — Настоящий. Из нормальных, живых продуктов. Ты должна понять, какой вкус у настоящей еды. Ты должна попробовать моё блюдо.

Щёки Валерии залились румянцем. Она опустила глаза и, конечно же, поняла всё совершенно не так. Мой крик души она приняла за очень неуклюжий подкат.

— Ох… — она смущённо улыбнулась. — Ну… я даже не знаю. Может, не на первом свидании?

Первом свидании? Господи, куда я попал. Это же катастрофа.

— Нет, прости, я не это имел в виду…

Она тяжело вздохнула, отодвинула от себя тарелку с пирожным и вдруг посмотрела на меня с неожиданной грустью.

— Мы с Борюсиком расстались, — выпалила она.

— С кем-кем? — не понял я.

— С Борисом. Мой бывший парень. Мы с ним тогда на стадионе были, помнишь?

А, ну да. Борюсик. Качок с мозгом размером с грецкий орех.

— Ты представляешь, что он мне заявил? — она трагически закатила глаза. — Сказал, что я стала слишком красивая! Красивее, чем он! И его мужское эго, видите ли, не может этого вынести! Говорит, ему нужна девушка попроще, чтобы не мешала ему сосредоточиться на тренировках. Идиот!

— Слушай, Игорь, — Валерия подалась вперёд, и её духи ударили в нос приторной сладостью. — А может, встретимся как-нибудь попозже? В более… тесной обстановке? Обсудим, так сказать, кулинарные тренды.

Она подмигнула, уверенная в своей неотразимости. А я молчал. Внутри всё заледенело. Она была до боли, до скрежета зубовного похожа на мою бывшую жену. Та же идеальная фарфоровая кожа, та же хищная улыбка, те же пустые, но красивые глаза.

Я ведь её толком и не любил. Наши отношения были сплошной головной болью, чередой скандалов и примирений, которые заканчивались её победой. А потом она просто ушла, предварительно отхватив при разводе половину моего бизнеса и умчавшись с каким-то хлыщом на тропические острова.

И вот сейчас, глядя на Валерию, я видел ту же самую глянцевую обложку. Красивую, дорогую, но абсолютно пустую внутри. Её восторг от этой химической отравы, её пустые разговоры про «Борюсика» и его эго… всё это вызывало почти физическое отторжение. Она была идеальной приманкой для дураков. Но я на такую уже однажды попался, и урок был усвоен на всю жизнь. Эта пустота отталкивала гораздо сильнее, чем привлекала красивая внешность.

Но все же я поступил дипломатично. Хорошо, что на этом свете существовали универсальные приемы вежливых отказов в подобных ситуациях.

***

Я вернулся в «Очаг» глубокой ночью, когда порядочные люди уже видели десятый сон. Внутри царила густая, почти осязаемая тишина. Луна, проглядывая сквозь идеально чистое окно — спасибо, сестрёнка, — лениво чертила на досках пола бледные квадраты. Я даже не стал щёлкать выключателем, двинулся на кухню по памяти, как старый лунатик. Ноги заплетались, а в голове гудело. Усталость после кузни была приятной, мышечной, а вот сегодняшняя — совсем другая. Нервная, рваная, будто из меня все соки выжали. Встреча с этой Валерией… да, она выбила меня из колеи куда сильнее, чем я был готов признать.

На кухонном столе, прямо поверх моих свежих чертежей нового точильного круга, лежал аккуратный, толстенький ломтик сыра. Подарок хвостатому дегустатору и по совместительству шпиону.

— Ну что, шеф, вернулся? — раздался из-под стеллажа с кастрюлями ехидный голосок. — А я уж думал, тебя стражники повязали за нарушение общественного порядка. Агентура донесла, что ты сегодня не только молотом махал, но и кулаками. Решил расширить меню? «Свиная отбивная а-ля натюрель»? Подавать с фингалом под глазом?

Из темноты выскользнула серая тень. Рат, как заправский акробат, в два прыжка оказался на столе. Первым делом он подошёл к сыру, придирчиво обнюхал его со всех сторон, словно редкий трюфель, и только потом, удовлетворённо кивнув, откусил крошечный кусочек.

— Было дело, — буркнул я, тяжело опускаясь на табуретку. Рука сама собой сжалась в кулак, пальцы помнили жёсткую щетину и податливую скулу того здоровяка. Неприятное ощущение.

— И как впечатления? — не унимался крыс, смакуя сыр. — Если понравилось, могу подкинуть пару адресов злачных пивных. Будешь по вечерам подрабатывать. Днём — кормишь, ночью — калечишь. Гениальный бизнес-план, шеф! Полный цикл обслуживания клиента!

— Заткнись, Рат, а? — я устало потёр переносицу. — Настроения нет шутки шутить. Я там… женщину встретил.

Крыс мгновенно перестал жевать. Его длинные усы, похожие на антенны локатора, нервно затрепетали, улавливая перемену в моём тоне.

— Опаньки! — в его голосе прорезался самый живой и неподдельный интерес. — Женщина! Это куда интереснее какой-то пьяной драки. Так-так-так, с этого места, пожалуйста, поподробнее. И как она… на вкус? Судя по твоей кислой физиономии, будто ты целиком лимон сожрал, — не очень.

Я горько хмыкнул. «На вкус». Этот мелкий гурман всегда бил не в бровь, а в глаз.