У третьей волны поселенцев был глава, который оказался умнее своих предшественников. Он предложил Иным тёплые одеяла, отрезы ткани для одежды и интересные сверкающие кусочки в обмен на разрешение жить в поселении и выделение достаточной площади земли для выращивания культур. Иные посчитали, что это был честный обмен, и сняли свои ограничения с земель, чтобы люди могли их использовать. Ещё больше даров было обменено на право охоты и рыбалки. Это соглашение устраивало обе стороны, даже если одна из них относилась к новым соседям с рычащей толерантностью, а другая, сглатывая свой страх, заботилась, чтобы её народ был в безопасности внутри стен поселения до наступления ночи.

Прошли годы, и прибыло ещё больше переселенцев. Многие умерли, но большинство людей процветало. Поселения переросли в деревни, которые затем стали посёлками, а позже разрослись до городов. Мало-помалу люди перемещались по Таисии, продвигаясь насколько это было возможно по территории, которой им позволили пользоваться.

Канули века. Люди были умны. Как и Иные. Люди изобрели электричество и водопровод. Иные контролировали все реки, которые могли питать генераторы, и все озера, которые были источником свежей питьевой воды. Люди выдумали паровые двигатели и центральное отопление. Иные контролировали всё топливо, которое требовалось для работы двигателей и отопления зданий. Люди создавали и производили продукты. Иные контролировали все природные ресурсы, тем самым решая, что будет производиться в их части мира, а что нет.

Столкновения, конечно, продолжались, и некоторые места стали скорбными памятниками погибшим. Эти мрачные мемориалы, наконец, дали понять человеческому правительству, что, именно, терра индигене правит Таисией, и ничего, кроме конца света, не изменит этого.

И вот дело дошло до нынешней эпохи. Небольшие людские деревни теперь находятся внутри просторной местности, которая принадлежит Иным. В больших же городах существуют огороженные места, называемые Дворами, и заселённые Иными. Назначением последних стало, следить за его жителями и требовать исполнение соглашений, которые человечество заключило с терра индигене.

И до сих пор одна сторона проявляет определённую зубастую терпимость, в то время как человечеству присущ страх перед тем что, ходит по ночам. Но если люди проявляют осмотрительность, они выживают.

Чаще всего, они выживают.

ГЛАВА 1

Разбуженный беспокойными движениями своей соседки по кровати, Саймон Вулфгард зевнул, перевернулся на живот и внимательно посмотрел на Мег Корбин. Она сбросила большую часть одеял, что было не очень хорошо для неё, ведь у неё не было меха, и она могла, в конечном итоге, поймать простуду. Для Волка терра индигене поймать что-то, означало, что ты этого хочешь, и он не мог придумать ни одной причины, по которой человек хотел бы простудиться, но, очевидно, люди могли поймать простуду в холодную погоду. И даже в последние дни Феброса в Северо-Восточном Регионе Таисии было очень холодно. С другой стороны, если ей становилось холодно, она прижималась к нему плотнее, что было вполне разумно, так как у него была хорошая зимняя шуба, и, будучи Волком, он любил близость.

Если бы кто-то сказал ему несколько недель назад, что он подружится с человеком и будет заботиться о нём по ночам, он бы просто расхохотался и откусил себе хвост в процессе. Но поглядите на него. Он был в квартире Мег в Зелёном Комплексе, в то время как его племянник Сэм жил с его отцом Эллиотом в Комплексе Вулфгардов. Перед нападением на Двор Лейксайда в начале месяца они с Сэмом прижимались к Мег, чтобы вздремнуть или даже проспать всю ночь. Но что-то случилось той ночью, когда люди пришли похитить Мег и Сэма. Во-первых, Мег чуть не погибла, спасая Сэма от этих людей. Во-вторых, что-то случилось с ним по дороге в больницу, что заставило его почувствовать неконтролируемый гнев. У него были подозрения насчёт того, что произошло, и именно поэтому Сэм, который всё ещё был Волчонком и не обладал самоконтролем, больше не спал с ним, когда он сворачивался калачиком рядом с Мег.

Мег говорила людям, что её рост сто шестьдесят сантиметров, потому что, по её словам, это звучит выше, чем полтора метра с чем-то. Ей было двадцать четыре года, у неё были странные оранжевые волосы, естественно-чёрный оттенок которых стал уже отрастать. Ясные серые глаза, как у некоторых Волков, и светлая кожа. Странная и хрупкая кожа, которая так легко покрывается шрамами.

Она была кассандрой сангуэ, пророком по крови — женщиной, которая видела видения и говорила пророчества всякий раз, когда её кожа разрезалась. Был ли это формальный порез её специальной бритвой или рана, нанесённая острым камнем, она видела видения того, что может произойти в будущем.

Сангвинатти называли таких женщин, как Мег, сладкой кровью, потому что, даже когда они были взрослыми, эти женщины сохраняли сладость детского сердца. И эта сладость, в сочетании с кровью, бурлящей от видений, делала их не-добычей. Она делала их творением Намиды: удивительным и ужасным. Может даже делало их чем-то более ужасным, чем могли представить терра индигене.