— Неужели не видишь? Слишком много совпадений. Он оказывается в туалете, где вентиляционная шахта выходит в пустой двор. Вентилятор расположен достаточно высоко, чтобы его не заварили наглухо от взломщиков, но достаточно низко, чтобы оттуда можно было спрыгнуть — при условии, что ты умеешь падать, как десантник. Может, он даже заранее подстелил что-то внизу, какой-нибудь мат, чтобы смягчить удар.

— К чему ты клонишь? Что нам нужно искать Томаса Гомеса среди элитных солдат или бывших копов?

Боб достал из кармана пиджака вибрирующий телефон и глянул на дисплей.

— Еще один Уокер, — сказал он, нажимая кнопку ответа. — Добрый вечер, шеф.

— Оз, — пророкотал суперинтендант Уокер. — Ты видел репортаж на KSTP?

— А должен был?

— Это был прямой эфир, и ты там был, Оз.

— Ну, раз я там был, то, разумеется, я его не смотрел.

— Разумеется? — фыркнул начальник.

— Вы сами сказали, шеф: это был прямой эфир, я был слишком занят участием в нем.

— Я имею в виду, ты видел запись потом? Она уже по всему интернету.

— Честно, шеф, я не знал, что это интервью. Она подкралась незаметно.

— Какого черта ты вообще делал на Трэк-Плаза? Ты отстранен, Оз! И ты был пьян, черт побери.

— Мне нужно было разобраться с одним «Джонни Уокером», шеф. Я его выпил. Я пью. Я отстранен, черт побери.

В повисшей тишине Боб слушал тяжелое сопение начальника. Когда Уокер заговорил снова, он убавил громкость, но не напор:

— Я хочу, чтобы ты держался подальше от этого дела, Оз. Ты меня слышишь?

— Так точно, шеф. Обещаю. Начиная с этой секунды. Мне пора.

Боб повесил трубку.

— И с чего он хочет, чтобы ты начал? — спросила Кей.

— С поиска Гомеса, — ответил Боб, поднося стакан ко рту.

Кей посмотрела на него, удивленно приподняв брови.

— Мы закрываемся в десять, — сообщил бармен. — Весь центр закрывается.

— О'кей, — кивнул Боб. — Плесните нам еще по два, и мы будем счастливы.

— Кстати, — сказала Кей, — внутри той пузырчатой пленки кое-что осталось.

Она вытащила из кармана сложенный лист бумаги и развернула его.

— Мишень, — констатировал Боб.

— Думаешь, со стрельбища?

— Винтовочная мишень на дистанцию четыреста ярдов. Примерно триста шестьдесят метров.

— Да?

— Это видно по размерам. Профессиональная печать. «Крюгер». — Боб указал на имя производителя, напечатанное вертикально и неброско в нижнем углу.

— Никогда бы не подумала, что человек, ненавидящий оружие так сильно, как ты, столько знает о стрельбе, — заметила Кей.

— Люди многого обо мне не знают, Кей. Я загадка.

Боб поднял два стакана, по одному в каждой руке, и быстро отпил из обоих, не дождавшись смеха.

— Нет, — сказала Кей. — Ты просто Боб-на-одну-ночь, ничего особо загадочного.

Уголки рта Боба дрогнули в улыбке.

— Мой кузен звал меня Рундбреннер Боб.

Она непонимающе уставилась на него.

— Норвежское выражение. Означает того, кто спит со всеми подряд. Рундбреннер — это такая большая дровяная печь, буржуйка. Она круглая и дарит тепло всем вокруг. Понимаешь?

— Но ты не можешь дарить тепло, Боб. Потому что внутри тебя ничего не горит.

— Нет?

— Там темно и холодно, разве не так?

— С виду я Чикаго, — пропел Боб, поднимая стакан в салюте, — а в душе — Миннесота.

— Это еще что?

— Ты не фанатка гранжа? Ну тогда расскажи мне про Чикаго.

— Про Чикаго? — Она осушила свой стакан. — Я провела большую часть времени в Энглвуде, а это не тот Чикаго, о котором тебе хотелось бы слушать.

— Чертовски хотелось бы.

— Нет. Я видела, как моя мать… — Она закрыла глаза и вздохнула. — Забудь.

— Забыть?

— Это просто алкоголь говорит. Пора мне домой, кормить кота.

— Да ладно тебе, Майерс, я чувствую трещину в твоей броне.

Кей посмотрела на последний стакан перед собой. Он был все еще полон.