— Да? — голос Олава Хансона прозвучал через громкую связь.

— Я говорила с видеоцентром и велела им передавать всю дальнейшую информацию через меня. Ты где?

— Я контролирую ситуацию, Майерс. Рассчитываю арестовать Гомеса с минуты на минуту. Сообщу, если понадобится подкрепление.

— Повторяю вопрос: где ты находишься? — отчеканила Кей.

— Майерс, как я уже сказал...

— Это мое дело, Хансон, и я требую, чтобы ты предоставлял мне адекватную информацию.

— Я первым прибыл на место преступления, Майерс, это...

— Чушь собачья! Инструкции гласят: дежурный детектив ведет дело до особого распоряжения. Хочешь пожаловаться — звони Уокеру. Итак, в последний раз, пока все не зашло слишком далеко: где тебя черти носят и что происходит?

Повисла долгая тишина.

— Я в пиццерии, — наконец выдавил Хансон. — Гомеса здесь больше нет. Что говорит центр, где он?

— Только то, что он ушел из ресторана, но на переходах его не видели, так что он, вероятно, все еще внутри здания «Трэк Плаза». Я вызвала спецназ, так что, если найдешь Гомеса, веди наблюдение, но не пытайся задерживать его в одиночку. Понял?

— Но...

— Никаких «но». Увидишь Гомеса — сообщи мне, и я отправлю спецназ.

Снова тишина.

— Хорошо, — сказал Хансон.

Связь прервалась.

— Все равно не понимаю, чего он добивается, — сказала Кей.

— Может, видит шанс стать героем Сент-Клауда, — предположил Боб.

Кей пожала плечами. Боб имел в виду офицера, работавшего на полставки, который застрелил человека, обезумевшего и бросавшегося с двумя ножами на людей в торговом центре в Сент-Клауде. Тот офицер владел тиром и носил оружие повсюду, даже в выходной в торговом центре; он стал местным героем и «лицом с плаката» для НРА, которая наградила его сомнительным титулом «Офицер года».

— Хансон, может, и дурак, но не сумасшедший, — сказала Кей. — Чем все закончится, зависит от Гомеса.

Поток машин стоял намертво. Впереди в заторе она разглядела полицейскую машину, карету скорой помощи и две разбитые легковушки.

— Ладно, — сказал Боб, — может, Хансон никого и не пристрелит, но гарантирую: если он увидит Гомеса, нас или спецназ он ждать не станет. Если мы простоим в этой очереди еще немного, он уже закует Гомеса в наручники и будет позировать фоторепортерам задолго до нашего приезда. Так что предлагаю вывернуть на тротуар и объехать.

— Вы, мужики, вечно меряетесь членами, — фыркнула Кей. — Важно, чтобы его кто-то арестовал, а не кто именно это сделает.

Восемь секунд они сидели молча.

Затем Майерс вдавила педаль в пол, вывернула руль, заскочила на тротуар и помчалась мимо застрявших машин, непрерывно давя на клаксон.

Глава 27 Небесные пути II, октябрь 2016

Это было кольцо с бриллиантом от Гарри Уинстона. Оно лежало на черном бархате в витрине ювелирного магазина и сверкало ярче всех остальных. Завтра была бы годовщина нашей свадьбы. Оно стоило дорого. Но деньги у меня были. Моника, правда, никогда не хотела такого кольца, и у нее его не было, но я знал, что оно бы ей понравилось. И мне бы понравилось. Понравилось бы стоять на кухне, готовя нам завтрак, зная, что именно сейчас она просыпается и находит коробочку на подушке. Нет, неправильно говорить, что наша годовщина «была бы» завтра — она «будет» завтра. Нельзя запретить дням наступать. Время просто катится вперед, бессмысленно и беспощадно.

Охранник внутри ювелирного стоял, скрестив руки на груди, и покачивался с пятки на носок. Музыки, под которую можно было бы качаться, не было: магазины в «Трэкс» перестали крутить фоновую музыку после того, как исследования показали, что она отвлекает людей от покупок. Охранник видел меня. По латиноамериканскому лицу со шрамами и побитой молью толстовке он догадался, что их побрякушки мне не по карману. Может, он гадал, что скрыто под пузырчатой пленкой у меня в руках. Когда работаешь в охране, наверное, видишь угрозу повсюду. Ты не спрашиваешь себя: «Винтовка ли это?». Ты спрашиваешь: «Могу ли я полностью исключить вероятность того, что это винтовка?». Впрочем, полагаю, этот вопрос люди в этой стране задают себе с момента рождения нации: собирается ли этот человек меня пристрелить?