Горяченький парень Стефан начал исполнять новый трек, и я почувствовала волну подступающих слез. Я проглотила их, потому что ненавидела. Я ненавидела плакать.

Если бы только люди знали… если бы они только знали, как сильно я страдала как плохая девочка лишь за то, что пыталась быть хорошей.

Но никто этого не знал. Никто, кроме моей матери. Моей матери и Братьев власти, которые преследовали меня за мои долги на черном рынке — хотя большинство из них даже не были моими.

К счастью, кокаин и алкоголь отлично справлялись с тем, чтобы стереть все это безобразие из моей головы. Кстати.

— Я в дамскую комнату, — сказала я Тристану и жестом указала на знаки над головой.

Тот закатил глаза, в них вновь читалось неодобрение, я передала ему пиво. Он отлично знал, что я иду туда не справлять естественную нужду.

Я залезла в клатч, даже не успев добраться до дамской комнаты: пальцами рылись в косметичке, пытаясь добраться до дна. Вот оно. То, что мне было нужно, спрятано глубоко под атласной подкладкой.

Моя голова кружилась еще до того, как я употребила новую дозу. Черт, она была мне нужна. Братья власти были отвратительны и уже шли за мной. Теперь в любое время они могли прийти за мной. Мои долги стали слишком большими, чтобы оправдываться улыбками и обещаниями.

Все было бы не так плохо, если бы они требовали только мои собственные долги, но дело обстояло несколько иначе. Они шли и за всеми остальными. Огромное море долгов наркоманов и любителей азартных игр, которых я встречала на своем безнадежном пути.

Я не могла позволить им умереть из-за них. Не могла позволить Братьям власти уничтожить людей, о которых я заботилась, пусть и недолго. Но я не думала о своей собственной жалкой судьбе. О том, сколько задолжала и как придется пострадать из-за этого. Братья власти могли забрать то, что хотели: я бы с радостью произнесла свои финальные прощания.

Перед туалетной кабинкой меня ждала еще одна очередь. Бар заполнялся людьми: они смеялись, общались и отлично проводили время. Как же им здорово.

Я безнадежно нуждалась в облегчении: опустилась на край унитаза, достала банковскую карту, чеки и дозу белого порошка.

К счастью, существовал кокаин.

Глава 7

Люциан

— Теренс Кингсли, — представляюсь я девушке за стойкой.

— Удостоверение, пожалуйста.

Я протянул паспорт Теренса Кингсли и поправил на носу фальшивые очки. Мои волосы были зачесаны назад в его обычной манере, и я чувствовал себя полным идиотом в джинсах, ботинках и рубашке. Девушка с улыбкой жестом пригласила меня пройти, и я заставил себя улыбнуться ей в ответ, решив как можно лучше следовать своей маскировке. Теренс Кингсли определенно улыбнулся бы ей. Он даже улыбнулся мне, когда прошлой осенью я пришел к его порогу. Тот еще болван.

В баре «Сайрус» было довольно оживленно для дерьмового сборища в Даунтауне. Люди расступались, давая мне подняться по главной лестнице, и я оказался среди них в главном баре. Музыка была кричащей и громкой, не в моем обычном вкусе. Певец на сцене был похож на тупую скотину с рычащим голосом, а у членов его группы были ярко выкрашенные волосы, светящиеся под прожекторами словно мусор.

Я оглядел помещение, пробираясь сквозь толпу к тому месту, где в этой лачуге подавали напитки, но моей хорошенькой белокурой жертвы нигде не было видно.

Я заказал минеральную воду и отошел к краю танцпола, чтобы еще раз оглядеться. Люди подпрыгивали, дрыгали или стучали ногами в такт, визжали. Херня. Все это место было дешевым паршивым херней.

И, по-прежнему, не было никаких признаков ее.

Завершая свой круг в тени по краю помещения, я задумался, не ошибся ли при прочтении ее дневника. Если бы она была здесь, я бы наверняка увидел ее издалека, узнав мерцание светлых кудрей за километр, но нет. Ее нигде не было видно.

Я не понимал, почему мысль о неудаче так сильно расстраивала меня. Внутренности скручивало, сердце быстро билось, пока продолжал осматриваться, смешиваясь с толпой. Это не должно иметь значения. Это была всего лишь жалкая вылазка в попытке выследить ее, не стоящая даже того, чтобы напрягаться. Я понятия не имел, почему это ощущалось так сильно.

Я найду ее.

Как-нибудь, очень скоро, я выслежу ее и найду. Просто я чертовски сильно надеялся, что это будет сегодня. От одной мысли об этом у меня текли слюнки.

Мне хотелось причинить ей боль. Хотелось заставить ее умолять, визжать и дрожать от моих прикосновений.

Я выпил большую часть своей минеральной воды, когда заметил вспышку идеального блонда на другой стороне танцпола. Желудок скрутило, а в моем взгляде загорелась ярость.

Да.

Блядь, да.

Я знал, что это она, даже без четкой картинки. Знал это инстинктивно — по ненависти, забурлившей в моих жилах.