Я качаю головой и заставляю себя отвлечься от своих желаний, вместо этого сосредотачиваясь на насущном вопросе. Подходит офицер, и, не сказав больше ни слова Норе, я прошу его отвести меня к его сержанту. Десять минут спустя я снова рядом с Норой.

— На данный момент они собираются отпустить тебя, но человек, в чей дом ты вломилась, все еще рассматривает возможность предъявления тебе обвинений.

— Я... я не вламывалась, — возмущается она. — Это все недоразумение.

— Мы поговорим об этом позже, — твердо говорю я, изучая ее.

Нора молчит, и когда она поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, я с удивлением обнаруживаю, что они затуманены слезами.

Я сжимаю в кулаках портфель, мои пальцы впиваются в твердую кожу, пока я пытаюсь справиться со своими эмоциями. Я хочу найти мужчину, который вызвал у нее такое выражение лица, и избить его.

— Снимите с нее наручники, — рявкаю я офицеру, резче, чем намеревался. Молодой коп бросается вперед и быстро освобождает запястья Норы. Вокруг них видны слабые красные отметины, и она трет нежную кожу. От этого зрелища во мне снова закипает ярость. Нам нужно убираться отсюда, пока я не сделал чего-нибудь, о чем потом пожалею.

Когда сержант рассказал мне подробности ареста, ревность захлестнула меня, как горячий асфальт. При мысли о том, что Нора может быть с кем-то другим, мне стало трудно дышать, и мне потребовалось собрать все свои силы, чтобы ответить офицеру и добиться ее освобождения.

Не имеет значения, что я ненавижу сложившиеся обстоятельства. Нора нуждается во мне, и я должен на время забыть о своих чувствах, чтобы помочь ей.

Процесс проходит так гладко, как и следовало ожидать, и Нора все это время молчит. Я благодарен ей за молчание, но в то же время оно меня нервирует. Я не слышу, чтобы она снова заговорила, пока мы не выходим из участка, и она не натыкается на пьяного мужчину, которого ведут двое полицейских.

— Черт, — ругается она. — Как, черт возьми, он может быть пьян, если еще нет и семи?

— Тебе ли осуждать.

— Эй, — раздраженно кричит она и спешит за мной к моей машине. — Я же сказала, что это было недоразумение. Я не вламывалась в дом.

— Ты взломала его окно и...

— Окно уже было взломано, и, эй, ты можешь остановиться и выслушать меня?

Нора хватает меня за запястье и останавливает, заставляя повернуться к ней лицом. Гнев на ее лице исчезает, когда она внимательно смотрит на меня. Мне становится все труднее сдерживать свои чувства по этому поводу, и она, должно быть, читает на моем лице едва сдерживаемый гнев, потому что ее брови хмурятся, когда ее глаза встречаются с моими.

— Подожди, ты… ты злишься на меня?

Да.

Нет!

Я злюсь на себя, но не говорю ей об этом. Злюсь на то, что сохраняю дистанцию между нами и позволяю этому дойти до такого состояния. Я использовал все отговорки, какие только есть возможные, от нашей четырнадцатилетней разницы в возрасте до того, что она младшая сестра моего лучшего друга, чтобы держаться подальше. И все ради чего!

Чтобы толкнуть ее в объятия другого мужчины?

Нет, я не злюсь.

Я в бешенстве.

— Давай отвезем тебя домой, — говорю я сквозь стиснутые зубы, но она не отпускает мою руку. Ее пальцы впиваются в мое запястье, а глаза бегают по моему лицу.

— Люцифер…, я имею в виду, Люциан, — ее щеки горят, но она не сводит с меня глаз. — Мне жаль, что тебе пришлось проделать весь этот путь, но ты можешь сказать мне, что теперь будет?

Весь мой гнев рассеивается, когда я смотрю в ее невинные, полные страха глаза. Они смотрят на меня с таким доверием, что я невольно делаю шаг вперед и сокращаю расстояние между нами.

Вопреки здравому смыслу, я поднимаю руку и обхватываю ее подбородок, и воздух между нами наполняется обжигающим жаром.

— Ничего, — тихо шепчу я, сдерживая нежность, которая чуть не сорвалась с моих губ. Желание наклониться и коснуться ее пухлых губ своими растет с каждой секундой. — С тобой ничего не случится. Я позабочусь об этом.

Она не сводит с меня глаз, и никто из нас не делает ни единого движения, чтобы разорвать контакт между нами.

Неправильно так вести себя с моей клиенткой средь бела дня, но я не могу заставить себя озаботиться этим… или пошевелиться.

Только когда мы слышим вибрацию её телефона, Нора приходит в движение и отпускает мое запястье, отступая назад и заставляя меня убрать руку с ее лица.

— Я... это, наверное, Роуэн, — заикаясь, произносит она, лихорадочно ощупывая карманы в поисках телефона. Она не смотрит мне в глаза, когда принимает звонок и разговаривает со своим братом, но я не отрываю от нее взгляда.

Она идеальна, и понимает она это или нет, но на этот раз я не отойду от нее ни на шаг, пока Нора Уайлд не станет моей.

Глава 2

Нора

— Привет, Нора, не хочешь попозже сходить куда-нибудь выпить? — зовет Уиллоу.