Значит, по плану мы выпрашивали прощение, а не просили разрешения. Ну, понятно.

Мы двинулись вниз, Боди – впереди.

– Ксейден будет в ярости, – прошептала я, чтобы другие не слышали.

– Поэтому, когда мы закончим, рассказывать ему обо всем будешь ты, – ответил Боди, скривившись. – Тебя он не убьет.

Мы наворачивали витки вниз на скорости, на которой за нами успевал Сойер, и с каждым шагом мне становилось все труднее дышать. Сегодня в карауле должно было быть только два охранника – раз плюнуть для Имоджен, – но тревога не отпускала. Наконец она показалась на виду, ожидая нас со сложенными на груди руками внизу лестницы.

– Небольшая проблема, – сказала она, поджав губы, и отступила в сторону. – Я тут засомневалась, не расстроишься ли ты, если я вырублю конкретно вот этого охранника.

На середину туннеля вышла Мира и склонила голову набок, необыкновенно напоминая маму.

Мой желудок словно пробил пол.

– Блин, – пробормотала я.

– «Блин» – это слабо сказано. – Мира уперла руки в бедра. – И подумать только, а я-то винила себя в паранойе, когда отпустила часовых и заняла их место.

– Как ты поняла? – Я встретилась с ней в середине туннеля, отмечая, что она встала между мной и входом в зал с камнем чар.

– Да потому что я тебя знаю. – Она вперила в меня испепеляющий взгляд, потом кивнула мне за плечо. – Вытащила всадника из койки?

– Только я решаю, насколько болен, – возразил позади меня Сойер.

– Ну да. – Мира вновь посмотрела на меня. – Не стоило этого делать.

Я вскинула подбородок:

– А что, ты меня остановишь?

Она чуть прищурилась:

– А тебя можно остановить?

– Нет. – Я покачала головой. – Ты была с нами, когда мы дали слово, что летуны будут учиться вместе с всадниками. Если мы нужны Наварре, ей придется принять всех нас.

– И ты готова рискнуть чарами, ради которых мама отдала жизнь, лишь бы сдержать свое слово? – Мира вздернула бровь.

– Ты же сама сказала мне, что это возможно. – Я обошла вопрос, пока остальные подобрались и встали рядом со мной.

– И теперь мне придется с этим жить. – Она обвела всадников суровым взглядом. – Вы все понимаете, что, если у нас ничего не получится, чары могут пасть? А если получится, велика вероятность, что нас обвинят в измене и сожгут в драконьем пламени.

«Этому не бывать», – заверил меня с низким рыком Тэйрн.

– Прошу прощения, что-что? – Марен выглянула из конца нашей колонны.

– Расслабься. – Имоджен ткнула ее локтем. – Твоя работа – только колдовать. В остальном ты не виновата.

– Мы знаем о риске, – ответила я Мире. – Если чары падут, начнется массовое переселение в Аретию, а у меня почти не останется времени на поиски рода Андарны. Но они не падут, потому что ты нашла решение. А ты никогда не ошибаешься. И я спрашиваю еще раз: ты меня остановишь?

Мира вздохнула и уронила руки:

– Нет… Но только потому, что знаю: ты просто будешь пробовать еще и еще, а в следующий раз меня уже может не оказаться рядом, чтобы убедиться, что все сработает. С нами у тебя больше шансов. – Она развернулась на каблуках и пропала в проходе, ведущем к залу камня чар.

Оставив Боди на карауле, мы вшестером двинулись по узкому проходу: мы с Марен держали костыли Сойера, а Рианнон и Ридок шли бочком, придерживая его на себе. И только когда мы вошли в огромный зал с камнем нашего королевства, я до конца поняла, что Мира имела в виду под «мы».

– Эта твоя выходка говорит, что ты слишком долго общаешься с Риорсоном, – сказал Бреннан, ожидая рядом с Мирой перед огромной железной колонной, объятой жутким черным пламенем.

Выходит, теперь это было семейное предприятие. Уголки моего рта поползли вверх.

– Ты же возглавляешь с ним на пару революцию. Может, это ты на меня так дурно влияешь. – Я не могла отвести глаз от брата с сестрой, забыв обо всем в зале.

– И подумать только, ты могла бы зарыть свои таланты в квадранте писцов. – Брат сверкнул улыбкой, но она тут же погасла, а он стал серьезней. – Хенрик, ты будешь с Мирой. Она поможет в процессе. Летун…

– Марен Зина, – поправила она.

– Отлично. Зина, готовься применить малую магию, которая тебе дается лучше всего. Вы трое, – он показал на Рианнон, Ридока и меня, – ничего не трогайте.

– А ты? – спросила я.

– Я здесь на тот случай, если все пойдет к Малеку. – Он оглянулся на камень. – Мне не впервой его восстанавливать.

Я передала Сойеру костыли, и все мы сели на пол, приготовившись к безумно долгому ожиданию. В этом зале снова предопределялось будущее всей войны – как и пару недель назад. Я закрыла глаза, чтобы не видеть камень, но от его запаха и воспоминаний о собственных криках никак было не закрыться. «Скоро я его увижу». Ее голос заполнил мою голову, пробив все преграды, что я поставила на пути скорби, и врезался в сердце, словно ржавое острие зазубренного клинка. «Живите хорошо».

– Ви? – Рианнон обхватила меня за плечи.