Зевандер смотрел на мерцающую тень пламени, танцующую по безжизненным серым стенам хранилища.
Кто-то, должно быть, освободил его. Это было единственное разумное объяснение тому, как Терон оказался на свободе.
- Ну же, — сказал знакомый голос сзади, и Зевандер обернулся, чтобы увидеть Кадавроса, стоящего в дверном проеме, его глаза светились, как у животного, несмотря на то, что он принял облик Аластора. — Зачем скрываться от правды?
Что за правда? - Едва Зевандер задал этот вопрос, как в его мысли проникло видение.
Тяжелый каменный ящик. Заклинания, высеченные на древней черной скале. Его пальцы скользят по символам.
Мор саманет. Слова, которые когда-то сказал ему Терон.
Смерть ждет.
- Что это? — спросил Зевандер у Долиона, стоявшего рядом, не решаясь потянуться к загадочному замку.
- Гроб скорби. Проклятый дар скорби и вины. Что бы там ни было, открытие будет болезненным. Это я точно знаю, - сказал Долион.
Король Сагарин шагнул вперед, нахмурив брови. - Тебе не нужно это открывать.
Зевандер зажмурил глаза и покачал головой. - Нет. - Он повернулся и направился к двери, но резко остановился, когда тот самый черный ящик из его воспоминаний появился на полу, преградив ему путь.
- Открой его, — призвал Кадаврос.
Зевандер уставился на него, медленно качая головой.
Скорпион на его спине зашевелился, перебрался по позвоночнику, сорвался с кожи и вылез на пол.
- Я видел тьму в твоем уме, Убийца. Тени, которые преследуют каждую твою мысль. Вечный ад, в который ты боишься погрузиться. - Когда маг опустился на колени перед ящиком, протягивая руки, чтобы открыть его, мышцы Зевандера напряглись. - Твой король ошибался. Единственный способ избавиться от этого страдания — это посмотреть ему в лицо.
- Не делай этого, — предупредил Зевандер, но когда Кадаврос положил руки на крышку, глаза Зевандера закрылись, и в его уме в быстрой последовательности промелькнули новые воспоминания.
Щелчок замка. Открытие крышки дрожащими руками. Отрезанная голова Терона . Ужас, пылающий в его единственном молочно-белом глазу. Длинные клочья разорванной плоти, свисающие с шеи, свидетельствующие о том, что она была оторвана. Зубчатые следы, подтверждающие опасения Зевандера — генерал Лойс скормила его своим питомцам. Еще раны. Неестественные раны. Участки отсутствующей кожи. Отсутствующий глаз. Ухо, которое, судя по всему, было оторвано не острыми зубами, а небрежным рывком сильных рук. Деформация носа, где кожа и хрящ выглядели так, будто их расплавили.
Он страдал.
Боги, он, должно быть, страдал.
Зевандер открыл глаза как раз в тот момент, когда Кадаврос откинул крышку, и пауки, сотни пауков, высыпались из ящика, окружив его, пока Зевандер отступал все глубже в хранилище. Зевандер вызвал свое пламя, создав вокруг себя защитный ореол. Пауки зашипели и приподнялись на задние лапки, но не осмелились пересечь его.
- Она мучила его в течение нескольких дней после того, как тебя освободили. Не с намерением удержать его, как она поступила с тобой, а чтобы каждый день уничтожать маленькую часть его. Голодал. Был изуродован. Над ним надругались так, что даже боги побоялись бы произнести это вслух.
Зевандер покачал головой. - Откуда ты это знаешь?
- Из твоих мыслей. Кто-то тебе рассказал. Ты решил забыть.
- Я предупреждал его. Я умолял его молчать.
- И все же он заговорил. Ради тебя. - Кадаврос поднялся на ноги, его тень растянулась над Зевандером, словно темная грозовая туча.
- Я никогда не просил его об этом. Я предложил отдать свою свободу за человека, которого едва знал, — прорычал Зевандер. - Человека, который ударил меня ножом в спину!
- Человека, которого, несмотря на его недостатки, ты считал братом. Человека, которого ты знал дольше, чем собственного брата или отца, если на то пошло.
Острая, мучительная боль пронзила спину Зевандера, и он рухнул на колени. Жгучая жара пронзила его вены, как лесной пожар, и Зевандер стиснул зубы, когда она вонзилась в его мышцы, словно лезвия. Он обернулся и увидел, как огромный скорпион приподнимается для нового удара, и прежде чем Зевандер успел увернуться, жало вонзилось ему в ребра, руку, спину.
Он выдал рев боли, когда оно наносило ему удар за ударом.
- Ты знал, что скорпион невосприимчив к собственному яду? - Кадаврос стоял внутри круга пламени, его босые ноги скользили мимо Зевандера, когда он шагал рядом с ним. - И все же, когда они окружены огнем, они жалят самих себя. Снова и снова. Отчаянное стремление к смерти, когда нет способа спастись от своих страданий.
Руки Зевандера дрожали, пока он пытался удержаться на ногах, пока металлическое жало вновь вонзалось в его плоть. Он рухнул на пол, его тело дернулось, скрутившись в комок. - Он был настоящим. Я видел его. Он, блядь, ударил меня!