Крошечные осколки разбитого зеркала сложились воедино, образуя искаженное изображение меня самой, о котором я никогда раньше не задумывалась. - Мне говорили, что мои предки — корвикаи. Возможно ли, что я ливерианка?
- Это одно и то же. Как я уже сказала, корвикаи пришли сюда из Эфирии. - Она приподняла бровь, глядя на меня. - А ты, дитя. Ты очень похожа на мою сестру.
Сердце забилось сильнее, пока я вглядывалась в ее лицо, сквозь подводку и морщины, в поисках проблеска узнавания. Оно было там, если присмотреться внимательно. Тонкие черты, которые я могла упустить из виду. - Моя мать была рабыней.
- Твоя мать была дочерью великой жрицы. Ее увезли много лет назад Красные Люди.
Откуда-то из-под беспорядка тканей, которыми она была одета, она вытащила трубку, похожую на вырезанную из кости, вместе с маленьким мешочком, и положила их на стол. Даже оттуда, где я сидела, трава, что была в тех мешочках, источала сильный аромат, напоминавший мне весеннюю лаванду. Она набрала крошечное количество в чашу своей трубки, утрамбовывая его ногтем мизинца.
Охранник позади нее достал одну из свечей, которую наклонил к чаше, проливая воск на стол.
Щеки жрицы впали, когда она сделала несколько затяжек из трубки, выпуская в воздух черный дым.
Другой охранник передал ей книгу, которая выглядела точно так же, как та, что дал мне Долион, с костяным корешком и глазом дракона на обложке. Только ее экземпляр не требовал решения головоломок, чтобы открыть его. Она пролистала страницы и остановилась на сложной иллюстрации. Она провела ладонью по изображению, и, точно так же, как и в другой книге, оно ожило.
Ряд мужчин, женщин и детей, одетых в черные перья, направлялся к горам. - Мы не владели магией крови и, следовательно, не нуждались в венах так же, как маги нуждаются в них для вивикантема.
- Но у меня есть магия крови. - Я подняла ладонь, раскрыв ее, чтобы показать выгравированные на ней глифы.
Она провела большим пальцем по моей ладони и подняла рукав моей рубашки. - Ты знаешь, что означает этот знак на твоей руке?
- Только то, что у меня есть какая-то странная связь с мертвыми.
- Странная связь, действительно. - Она отпила глоток воды и прочистила горло. - Ты — Васмора.
- Васмора?
- Сосуд смерти для богини. Похоже, ты была избрана, чтобы служить в качестве ее телесного воплощения. Через тебя она обретает силу в нашем мире.
Нахмурившись, я покачала головой. - Вот откуда у меня магия крови? Морсана?
- Милая девочка, у тебя не просто магия крови. Это нечто сверхъестественное. Древнее. Да, сила богини. - Ее палец почти с тоской проследил серебристые линии моего шрама. - Некоторые пытались украсть силу богов. Очень немногие рождаются с ней.
- Клянусь, я не крала ее. Я порезалась об арку, ведущую в Лес Пожирателей, и это просто появилось.
Улыбка приподняла уголки ее рта. - Конечно, ты не украла ее, дитя. Ты была избрана.
- Избрана для чего?
- Чтобы исполнить ее обещание. - Она перевернула страницу книги на другой рисунок, на котором были изображены мужчины в характерных красных одеждах вонковянского духовенства, нападающие на ливерийцев. Кровь брызнула по странице, когда вонковянцы атаковали, стреляя в ливерийцев из винтовок и утаскивая женщин. Я сдвинула брови, наблюдая, как жестокость оживает на странице.
Насилие, о котором я всегда подозревала.
Насилие моего собственного отца.
Убитые мужчины приподнялись. Они поднялись с земли, из окружавших их красных луж, бледные, но каким-то образом более сильные, их мышцы были нарисованы гораздо четче.
- Были ли они бессмертными? - Я провела пальцем по одному из мужчин, и он повернулся ко мне. Я затаила дыхание, глядя в его серебристые глаза.
- Они были Холлоуинами. В древние времена Магекае, бог творения, даровал бессмертие манкам. А Морсана, богиня смерти, одарила народ Корви способностью воскресать из мертвых. Во времена войн и чумы наши Холлоуины защищали нас.
- Они не могли заразиться.
Она удивленно приподняла брови. - Очень проницательно. Однако чем дольше мои предки оставались в Фонковии, тем больше истощалась наша родовая линия. - Ее губы сжались, брови нахмурились. - Особенно когда наших женщин уводили фонковцы. Наша способность воскрешать мертвых со временем ослабла. Уже почти два тысячелетия нам не дарована благодать Васморы.
Я покачала головой, мой разум сопротивлялся мысли, что богиня могла выбрать меня — неуклюжую смертную, не умеющую правильно обращаться с ножом, не говоря уже о древней магии. - Как? Как я была выбрана?
- Наши судьбы предначертаны в момент нашего рождения. Боги не могут этого изменить. Если только…» Она замолчала, приподняв бровь. - Судьба кого-то изменяется. Завеса между тем, что есть, и тем, что будет, разрывается.
У меня по коже побежали мурашки от осознания, которое накрыло меня, как холодная тень. - Может ли один человек изменить чью-то судьбу?