Как только я сделала шаг к ним, рука с сильным хлопком ударила меня в грудь. Я хмыкнула, потерев место удара, и обернулась, чтобы увидеть женщину, также украшенную черными перьями, в длинном черном платье, сшитом из множества лоскутов ткани. черное платье, которое она носила. Как и у мужчины рядом со мной, на ее шее висел череп птицы среди других костей, которые я не смогла опознать. Когти болтались у нее на талии, звеня, когда она встала передо мной. На ее голове сидел что-то похожее на человеческий череп, украшенный перьями, словно какая-то странная корона.
- Они больны. - Ее голос струился, как шелк по железу — мягкий, но твердый и отчетливый.
- Кто ты? — прорычала я в ответ.
- Жрица племени Ливерианцев, — сказал отец сзади, и я резко обернулась, чтобы увидеть, как он ковыляет ко мне на костыле, а вся его нога обмотана толстыми бинтами, из которых сочилась кровь.
Я сдвинула брови, оценивая его состояние — бледный и болезненный, вспомнив вирмиша, который вытащил его из церкви. - Отец…
- Все в порядке. По милости нашего доброго бога я жив. - Он махнул рукой в сторону странной женщины с перьями. - Эта жрица не имеет злых намерений. - Его брови сдвинулись, и он опустил взгляд. - Они определили, что Алеисия заражена.
- Заражена? - Я наклонила голову, чтобы привлечь его внимание, но он, казалось, не хотел смотреть на меня. - Чумой?
- Да. - Он осмелился поднять глаза, уставившись мимо меня на место, где она лежала. - У нее там на боку опухоль. Она растет внутри нее.
- Она путешествовала с нами несколько дней. Она… в основном вела себя как обычно.
- Это свидетельствует о ее силе. И все же чума продолжает питаться ею изнутри. - Жрица скользнула к одной из изогнутых полок, и двое мужчин с копьями быстро пересекли комнату и низко преклонились перед ней, прижав лбы к полу. Она взошла им на спины и сняла с полки одну из аптекарских банок.
- Итак… что ты собираешься делать? Убить её? - Сжав кулаки по бокам, я рванулась вперёд. - Потому что я убью тебя, если ты хоть на шаг…
- Успокойся, — резко сказала она. Она неспешно вернулась ко мне, ее шаги больше напоминали скольжение, и протянула руку к моей руке в перчатке, которую я быстро отдернула. С выражением возмущения на лице она снова протянула руку, схватив ее, прежде чем я успела отдернуть ее снова, и, держа ее в руке, повернула ее, изучая. - Перчатка всадника.
- Всадника?
- Драконьего всадника. - Осторожно проведя пальцем по рубцу, который Алеисия нанесла себе сама, она улыбнулась. - Мы не видели таких уже столетиями.
Аллура, переписчица костей, которую я встретила в Эфирии, говорила мне, что только те, кто лишился рассудка, пытаются оседлать дракона.
Как бы я ни была равнодушна к этой женщине при первом знакомстве, она определенно знала, как разжечь мое любопытство. - Я не думала, что это возможно. Как?
- Со временем. Сначала мы должны изгнать демона из твоей сестры.
- Изгнать. Вы же не собираетесь даже пытаться—
- Мэйв, все в порядке. - Отец положил твердую руку мне на плечо и слегка сжал его. - Она не имеет в виду то же самое, что и Сактон Крейн.
- Ты больше не будешь произносить его кощунственное имя в моем доме. - Губы женщины скривились от отвращения.
Отец склонил голову. - Прошу прощения, жрица. - Он обратил внимание на меня. - Они попытаются избавиться от заразы.
- Как? Это возможно?
Жрица махнула рукой и отвернулась от меня, ее платье развевалось за спиной. - Это воля Морсаны. Не моя. Не твоя. Если она не найдет ей применения, она вернет ее.
- Вернет ее? - Я обошла за ней котел, в котором что-то бурлило вокруг костей, торчащих из него. - Что это значит?
- Мэйвит, ты должна довериться ей, — настаивал отец за моей спиной. - Иначе Алеисия умрет. Она станет одним из тех отвратительных чудовищ.
- Довериться ей? Я ее даже не знаю! - Приступ боли пронзил мои виски, и я зажмурила глаза, скривившись от пульсирующей боли. Стоя у постели сестры, я заметила, как ровно поднимается и опускается ее грудь. - Морсана — это смерть. Алеисия умрет?
- Из смерти мы воскресаем.
Мой взгляд метнулся к Зевандеру и обратно. - А он?
- Его раны требовали анестезии, но он жив. У него тоже есть признаки инфекции, хотя я не могу обнаружить ее внутри него. Его кровь теплая, и шрам говорит сам за себя, но внутри ничего не шевелится.
Кости все еще болели, и я, хромая, обошла Алеисию и подошла к кровати Зевандера , и, опустившись на колени рядом с ним, я заметила порезы и синяки на его лице, а также рваную рану на плече, где его туника была разорвана, судя по всему, от укуса. Рана была засыпана зеленой субстанцией, мазью, как я предположила. Но он дышал. Его грудь поднималась и опускалась, и это было все, что имело для меня значение в тот момент. - Что ты имеешь в виду под словом перемещается? — спросила я, осторожно разглаживая слипшиеся на его лбу волосы.
- Инфекция перемещается по крови. Проклятие, живущее внутри тела. Но он не такой, как мы. Его кровь горит.