Извиваясь и издавая стоны, я прижала подушку к груди, мое тело напряглось, сжалось, когда жар усилился, и мои мышцы скрутились от удовольствия. Скручиваясь все сильнее и сильнее. Мои бедра дрожали вокруг него, пальцы ног сгибались, впиваясь в его мускулистые плечи, а потребность, граничащая с болью, пульсировала с каждым ленивым движением его языка.
Каждая мысль в моей голове сконцентрировалась — его ладони, сжимавшие меня, его щетина на щеках и влажные полные губы, когда он сосал мои нежные складки.
Мир вокруг меня исчез, тихие звуки поцелуев, стонов увлекли меня в темное гипнотическое пространство, где существовали только он и я.
Напряжение, бьющееся в моих венах, усилилось, затем лопнуло внутри меня, и, прижимая подушку к лицу, я дернулась бедрами вперед, и мой крик заглушила мягкая перьевая преграда.
Отдаленный треск, похожий на трещину, едва уловимый над пульсирующими волнами удовольствия, которые разрывались по моим бедрам и стремились к моим конечностям теплым покалыванием, и я кружила бедрами в воздухе, выжимая последние капли освобождения.
Когда мое тело успокоилось, он опустил меня на кровать, снял подушку с моего лица и посмотрел на меня с благоговейным блеском в глазах, с блеском обожания, который завязал узел в моем животе.
- Смеешь посмотреть в ее глаза! - Непрошенные голоса всплыли из самых темных уголков моей памяти. - Посмотри в глаза одинокой, и все, кого ты любишь, умрут! - Дразнящие рифмы других детей и презрение их родителей, которые тихо смеялись вместе с ними. Годы отвержения и остракизма вырезали в моих мыслях острые языки.
Зевандер смотрел на меня, словно я была чем-то большим, чем унизительное слово, которое вбивали в меня с тех пор, как меня нашли на окраине леса: нежеланная. Одинокая. Он смотрел на меня, словно я была достойна того, чтобы на меня смотрели.
Эмоции пронзили меня, и я отвернулась от него, стараясь сдержать слезы, которые наверняка могли бы разрушить этот момент между нами.
- Ты сейчас похожа на богиню, — прошептал он, уткнувшись лицом в мою шею и целуя меня. Он скользил губами по моей челюсти, щеке, пока наконец не прижался губами к моим. - И ты так же божественно вкусна.
Ядовитые мысли пронзили мой разум, подталкивая меня не верить его словам. Он лжет. Тихий страх проник под мою кожу, впиваясь в мои кости. Зевандер каким-то образом сумел проникнуть своими пальцами мимо острых ребер в самый каменный уголок моего сердца. Место, которое так мало кто когда-либо занимал. Я не доверяла его стенам и его прочности. Не тогда, когда каждый человек, которого я полюбила, был отнят у меня. Что для нас значило бы нарушение этой хрупкой границы и переход к чему-то более интимному?
Закрыв глаза, я оттолкнула эти мысли. Потому что даже если он лгал, даже если это было не более чем временным, это не имело значения. Ничто не имело значения в этом месте, где за стенами нависала смерть. Мы создавали иллюзию нормальной жизни в мире, слишком мрачном, чтобы его представить. Месте, которое жаждало поглотить нас. Здесь, в этой маленькой лачуге, с нашими телами, переплетенными друг с другом, и нашими сердцами, бьющимися в унисон, мы превзошли смерть, существуя в своем собственном измерении.
Нашей собственной неизведанной территории.
Магия и жар между нами предвещали что-то взрывоопасное. То, чего я никогда не найду в другом, пока я жива. Ощущение, которое неизбежно поглотит меня, как те злые черные пламена, которыми он владел. Лучше испытать эту страсть и наблюдать, как она угасает, как умирающая звезда, чем никогда ее не познать.
- Ты разрушительна в агонии кульминации.
Все еще размышляя над последствиями, я улыбнулась, не отрываясь от своих мыслей. - Как так?
Он откинул голову назад, и я поднялась на локтях, чтобы увидеть, что пламя отступило, открыв прекрасный вид на длинную трещину в стекле окна на другой стороне комнаты.
- Это я сделала?
- Когда ты закричала. - Он притянул меня к себе и поцеловал в лоб. - Я не жалуюсь. Это звук, который я никогда не устану слышать.
- Ты слышал его раньше, да? — поддразнила я.
К моему ужасу, он ответил: - Да. - Его непоколебимый взгляд встретился с моим. - В ту ночь, когда ты перебрала с Амброзиром, — добавил он с бесстыдным весельем. Уголок его рта поднялся в улыбке, как будто воспоминание об этой ночи было чем-то забавным, и эта мысль вновь вызвала у меня неприятное чувство унижения.
- Мы…?
- Нет. Несмотря на то, что ты, казалось, была готова к этому, я бы не стал трогать женщину в таком состоянии. - Он вздохнул. - Но мне очень понравилось смотреть на тебя.
- Наблюдать за тем, что я делала? - Едва я произнесла эти слова, как вспомнила о своем нижнем белье, сброшенном до середины бедер, и о мокрой простыне. Позор заставил мои щеки покраснеть, а в голове промелькнули воспоминания. Шепот и тяжелое дыхание. Его сладострастный голос у моего уха. Возбуждающее ощущение, которое снова пробудилось между моих бедер.
Я сжала губы от смущения, представляя, как я, наверное, выглядела той ночью. - Я так рада, что смогла тебя развлечь, — пробормотала я.
- Я был там только для того, чтобы убедиться, что ты не поранишься. Похоже, я был единственным, кто остался невредим.