Эта боль была сильнее любой, которую он ей когда-либо причинял. Она закричала во все горло, выкрикивая несвязные слова, слова, разламывающиеся напополам так же, как и она. Она знала, что существовал способ остановить эту боль, но в своей панике, в своей агонии, он был забыт. Почувствовав на губах кровь, она поняла, что искусала собственную руку. Он продолжал проникать в нее, в то время, как по ее лицу текли перемешанные с водой слезы.

Это закончилось так же быстро, как и началось. Выйдя из ее тела, он оставил ее в душе. Ее колени подкосились и она осела на пол. Вода продолжала падать на нее сверху вниз.

Вернувшись, он был уже одет. Медленно, заставив себя посмотреть на него, она отстраненным голосом прошептала, - Я забыла свое стоп-слово.

В его глазах отразился ужас. Он неторопливо встал на колени так, словно собирался молиться и потянулся к ней, но она инстинктивно сжалась в страхе. Он ждал, больше не делая попыток прикоснуться. В конце концов, она неспешно поднялась.

Он развернул полотенце, она ступила в него и прильнула к его груди, когда он обернул ткань вокруг ее тела. Взяв на руки, он отнес ее обратно в спальню, сел в кресло возле окна, прижал к себе, и укачивал своими сильными руками, пока она плакала. Он не просил прощения, она этого и не ждала.

Больше, она никогда не забывала свое стоп-слово.

Нора прочла эти слова с легкой улыбкой на губах, и тоскливо вздохнув, удалила последний час своей работы. Открыв почту, она нашла новые сообщения от Зака по последним, направленным ею главам.

Хотя ему нравилась ее работа, он снова вернулся к характерному для него способу критики, и она не могла не улыбаться, читая некоторые из его более саркастичных комментариев.

“Нора, прости за редактирование формата, но об этом необходимо сказать - ты, в который раз, ставишь точку с запятой. Прекрати это. Ими не нужно отмечать каждое предложение. Если не знаешь, как правильно расставлять пунктуацию, тогда вообще не берись, пиши как Фолкнер, и мы притворимся, что это специально”.

Отцепись, Истон, сказала Нора про себя, исправляя в восемнадцатой главе свою сексуально скомпрометированную точку с запятой. Серьезно, отцепись.

“Нора, Аристотель говорил - персонаж есть сюжет. Аристотель умер, и не может сделать тебе больно. Но я жив, и я могу. Сюжет есть сюжет. Определись с ним и придерживайся его”.

Хочешь сделать мне больно, Зак? Я бы с удовольствием на это посмотрела.

Нора подняла глаза на входящего в ее кабинет Уесли. Она улыбнулась, но он не улыбнулся в ответ, и, просто положив ее красный телефон на стол, развернулся и вышел. С облегчением, Нора заметила, что пропущенный вызов был от Кингсли, а не от Сорена. Она перезвонила, но только из вежливости.

- Bonjour, ma chérie, ma belle, mon canard, - начал Кингсли, как только ответил.

- Кинг, назвав меня “своей уточкой”, ты не отменил того факта, что я чрезмерно занята.

- Слишком занята для вечера за десять штук с дорогим тебе другом?

- Скажи ему двадцать, или поставь в список ожидания.

- Значит, список ожидания.

- В конце концов, у нас экономический кризис. Просто посоветуй ему поведать своей жене о том, насколько он обогатил меня за прошлый год. Этой взбучки ему хватит, пока я не закончу книгу.

- Я передам их счастливой паре твои наилучшие пожелания.

Прервав вызов, Нора вышла из своего кабинета, и отправилась на звук бренчания гитары, доносящийся из комнаты Уесли.

- Мило. Что это? - спросила она.

- The Killers.

Перестав играть, Уесли начал подтягивать струны.

- Когда-нибудь о них слышала?

- Если они появились после Pearl Jam и их дебютного альбома Ten, скорее всего, нет.

Малой посмотрел на нее и усмехнулся,

- Немного позже. Ты уходишь на сегодня?

- Неа. Отказала Кингу. И если через три недели Зак подпишет мой контракт, то я раз и навсегда раздавлю телефон прямого вызова каблуком свои лучших туфель.

Улыбнувшись, Уесли начал подбирать мелодию, а Нора направилась к выходу.

- А что, если он его не подпишет? - спросил он.

Нора рассматривала малоприятную возможность, что после прочтения финального варианта романа, Зак, все же, подумает, что тот не соответствует формату Главного Издательского Дома.

- В таком случае, прямой линии придется просуществовать чуть дольше.

Нора посмотрела Уесли в лицо.

- Мне нравится Зак, - сказал он, - сначала не нравился, а сейчас, да. Он, действительно, хороший человек.

Наблюдая за ним, Нора склонила голову набок.

- Согласна. Целиком и полностью.

- Знаешь, думаю, тебе стоит сказать ему о второй работе.

У Норы скрутило желудок.

- Я скажу. Обещаю. Но не сейчас. Я хочу, чтобы он прочитал книгу с ясной головой. Если я скажу, чем занимаюсь, он подумает, что вместо настоящего романа, я пишу всего лишь второсортные мемуары с измененными именами. Если и когда он подпишет контракт, я все ему расскажу, - пообещала она.