- Я знаю, что ты не шутил. В том и суть. Вероятно, я бы могла откупиться сексом у более беспринципного мужчины, беспринципного редактора. Но мы оба знаем, что займись мы сексом в субботу хоть десять раз, ты бы все равно не подписал контракт, пока книга не стала бы идеальной. Ты можешь думать хуже обо мне или, скорее, о себе, но ты читал эту книгу теми же глазами, которые видят каждую ошибку и тем же разумом, который знает, как их исправить. Ты всего лишь боишься быть по отношению ко мне плохим, потому что - по твоему мнению - я подумаю, что это из-за субботней ночи. Будь со мной настолько плохим, насколько тебе хочется, Зак. Поверь мне.

Нора наклонилась к Истону, смотря ему прямо в глаза.

- Мне нравятся плохие.

Встретив ее взгляд, Зак увидел ставшие черными, как ночь глаза. В них отражались призраки и тени того, что она видела и делала; того, что он не мог и не хотел себе представлять.

Кивнув, он отвел взгляд.

- Очень хорошо. Сожалею, что на этой неделе я тебя разочаровал.

Истон поднялся.

- Отныне ты увидишь мою язвительность, грубость, придирчивость и лучшее из худшего, - пообещал он.

- Боже, обожаю мужчин с богатым лексическим запасом, - обняла его Сатерлин за шею.

Как бы Заку ни хотелось оставить их на месте, он взял ее руки и снял с себя.

- Но это не может повториться, - произнес он, - субботняя ночь не может повториться.

- Может, и повторится через несколько дней. Субботние ночи повторяются, по крайней мере, раз в неделю.

- Больше никаких шуток. Ты знаешь, что я имею в виду.

- А ты знаешь, что я права. Мы бы могли трахаться, как нам хочется…

- Может, мне не хочется.

Нора отступила назад, и Истон обругал себя за неумение высказать свои мысли, не причиняя ей боль.

- Зак, в субботу ты выпил очень много и, тем не менее, я смогла довести тебя до оргазма - давай, будем честными - с минимальными усилиями с моей стороны. Не притворяйся, что я тебя не привлекаю.

- Привлекаешь или нет, но мы не можем друг с другом спать. И дело не только в книге.

Сатерлин подошла ближе. Казалось, она его внимательно изучала.

- Ты ведешь себя так, словно боишься меня, Зак. Но ты совсем меня не боишься, верно?

- Я в ужасе от тебя.

- Нет, вовсе нет. Я знаю мужчин, вроде тебя. Вы преклоняетесь перед женщинами, возводите их на пьедестал, думая, что они хрупкие и совершенные создания. Вот почему, несмотря на то, что в субботу ты оказался на спине, пристегнутый наручниками, именно ты просишь прощения. Зак… ты боишься самого себя.

- Это не так…

- Так. Я никогда не видела взрослого мужчину, находящегося в страхе от собственных желаний. Что с тобой произошло? Что ты сделал такого, что так боишься себя простить?

- Эта встреча окончена.

- Расскажи мне. Что бы это ни было, клянусь, я делала хуже.

- Поверь мне, Нора, такого ты никогда не делала.

- Это касается Грейс, правильно? Что ты с ней сделал?

Слова Сатерлин пронзили его в самое сердце, но он не мог попросить ее остановиться. Истон знал, какую бы боль она ему ни причинила, он ее заслужил.

- Пожалуйста, - прошептал он.

- Ты знаешь, как просить. Это хорошее начало.

- И больше никаких игр. Я не такой, как ты.

- Мы похожи больше, чем тебе хочется признать.

- Я не…, - Зак сделал паузу, подбирая подходящие слова, - свободен, как ты.

- Ты бы мог.

Нора сделала к нему еще один шаг.

- Я могу тебе показать, если позволишь. Ты никогда не видел такой свободы, как в мире, к которому я принадлежу. Свободы, которую ты даже не можешь себе представить. Попробуй, Зак.

- Я не могу.

Истона снова окутала грусть.

- Поедем со мной, - произнесла Сатерлин.

Зак почувствовал, как попадает под чары ее волнующих слов.

- Позволь мне показать тебе другую жизнь. В ней нет ни прошлого, ни будущего - только один совершенный момент твоего присутствия, где нет ни вины, ни стыда, и абсолютно нечего бояться…

Закрыв глаза, Истон попытался представить ее мир. Но, опустив веки, он увидел лишь темноту и почувствовал медный запах свежей, капающей крови.

- Сожалею.

Когда он открыл глаза, Нора, по-прежнему, смотрела на него.

- Нахрен твое сожаление, - рассердившись, сказала она и повернулась на каблуках, - мне нужно переписывать книгу.

 

Глава 16

 

Осталось три недели…

 

“- Из-за чего ты остаешься со мной? - спросил Уильям, проведя кончиком пальца по очертанию рубца, проходящего вдоль ее спины от плеча до плеча.

Каролина перевернулась на кровати, чтобы обратиться к нему лицом.

- Из-за “Вайнсбергских Жен”, - произнесла она, словно этот ответ был самым очевидным на свете.

- Боюсь, я не знаком с дамами, о которых ты говоришь.

Уильям провел рукой по ее бедру, и она вздрогнула от ощущения. За всю, доставляемую Каролине боль, он решил доставлять ей столько же удовольствия.