Уесли и Зак… каким-то образом, она умудрилась потерять их обоих. Зак отвернется от нее, а от Уесли она отвернулась сама. Осознание этого факта обрушилось на нее с неизбежной силой ночи, сменившей день. Поднявшись со стула, Нора вернулась в свою спальню, настежь открыла дверцу шкафа и сдвинула вешалки с одеждой. На крючке задней стены висели бордовые четки с маленьким, спрятанным за распятьем ключиком.

Взяв его, она встала на колени и с дальнего угла шкафа достала деревянную коробку размером с маленькую Библию. Открыв ее дрожащими руками, с бархатной подушечки кроваво-красного цвета Нора сняла белый кожаный ошейник, который когда-то соединил ее с Сореном, ошейник, который она не носила пять лет.

Встав с пола, она оставила ключи в замке, а коробку на полу. Нора не стала писать Уесли никаких сообщений и оставила свет включенным. Накинув пальто и, не взяв с собой ничего, кроме своего ошейника, она вышла из дома. Отъезжая с подъездной дорожки с головокружительной скоростью, Нора ни разу не обернулась.

 

Глава 34

 

Истон слышал о понятии “спать с открытыми глазами”, но без сновидений. И после двухчасового ожидания и неотрывного взгляда на вход в отель, он подумал, что его разум должно быть, отключился. Когда вошедшая Грейс увидела его и улыбнулась, словно два года отчуждения и безмолвного ада, в котором они прожили, растворились в воздухе, Зак решил, что это мог быть только сон.

Поднявшись с места, он сунул руки в карманы, боясь, что иначе притащит ее к себе.

- Привет, - сказал Истон, не зная, что еще сказать.

- Привет.

Это была она, ее голос, его Грейс.

- Я ждал тебя.

- Вижу. Я пыталась дозвониться до тебя. Несколько раз. Когда мне это не удалось, я набрала мистеру Боннеру. Я сказала ему, что это очень срочно. Он дал мне…

- Он отправил тебя к Норе, так?

- Не сердись на него, пожалуйста.

- Я не сержусь. Значит, ты встречалась с Норой?

Кивнув, Грейс осмелилась улыбнуться.

- Мы с ней выпили чай. Поговорили.

Зак страшился задавать следующий вопрос, но еще больше он боялся этого не делать.

- Что она сказала?

- Сказала, что мне следует называть тебя Джорджем.

- Это в ее духе. Грейси, я…

- Что касается Норы, - перебила она, - думаю, она единственная женщина в мире, из-за которой я когда-либо смогу тебя простить.

- Согласен, - произнес Истон, - и она будет единственной женщиной, из-за которой тебе когда-либо придется меня прощать.

Грейс расплылась в улыбке, которая так и не сошла с ее лица, когда она бросилась в его объятия. Притянув ее к себе, Зак прижался губами к рыжим волосам. Грейс ничего не говорила, это было необязательно. Ощущения ее хрупкого тела в его руках и ее головы у его груди… были красноречивее любых слов.

- И ты меня прости, - произнесла она, - пожалуйста.

- Нет, Грейси. - Истон с трудом сглотнул. - Нечего прощать. Скажи мне кое-что.

- Все, что угодно.

Отклонившись, Зак взял Грейс за плечи. Он вглядывался в ее лицо, все еще не веря, что она находилась с ним.

- Я потерял тебя или ты никогда не была моей? – спросил он.

Грейс замотала головой.

- Ты никогда не терял меня, Закари. И я всегда, всегда была твоей.

Его сердце затрепетало так, что едва не вылетело из груди.

- Я солгала тебе, - прошептала Грейс, подняв на него взгляд.

У Истона похолодели руки.

- В чем?

- В тот день, когда я звонила тебе из-за электричества… на самом деле, свет не отключали.

- Нет? - Зак почти смеялся.

- Нет, - сказала Грейс, снова прижав свою голову к его груди. – Свет никогда не отключали.

***

Церковь “Пресвятое Сердце” оказалась пустой, за исключением спертого воздуха, до сих пор излучающего тепло более сотни прихожан, покинувших ее чуть более часа назад. Встав лицом к алтарю, Нора вдохнула знакомый запах дыма. Она вспомнила Откровение Иоанна Богослова, “И вознесся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Бога”. Нора прочитала про себя молитву, вознеся ее, подобно кадильному дыму в небо.

- Боюсь, ты пропустила субботнюю утреннюю мессу, - произнес голос такой же знакомый, как и ее собственный.

Повернувшись, Нора увидела Сорена, который из оловянного кувшина наполнял стоявшую у входа в святилище кропильницу со святой водой.

- Но если ты хочешь сегодня вернуться, в пять вечера у нас состоится заупокойная месса.

- Сорен, ты повсеместен.

Нора подошла к нему. Он отставил пустой кувшин.

- Я предпочитаю слово “вездесущ”, - произнес он.

- Еще бы.

Нора не потрудилась выдавить для него фальшивой улыбки. Она знала Сорена, знала, что он видел ее насквозь, и просто ждала, позволяя ему изучать себя. Взгляд его знающих глаз на ее лице ощущался так же интимно, как и его прикосновения.

- Ты выглядишь уставшей, малышка, - сказал Сорен.

- Так и есть.

- Расскажи мне.

- У меня потрясающий дар разрушения. Иногда меня это даже впечатляет.