Мираксис не переставая умолял, твердя о том, что он не хочет встретить истинную смерть, что он лишь выполнял приказы, что сам он никогда никому не причинял вреда. Тень игнорировал его; какое бы веселье он ни предвкушал от этой встречи, оно уже испарилось, и он не видел никакой выгоды в убийстве Мираксиса. Это просто не принесло бы никакого удовлетворения.
Оставив пленника на полу, Тень собрал одежду — свою и Алисы, — которую он развесил сушиться на дверце душа. Некоторая ткань была все еще влажной, но по крайней мере она больше не была грязной.
Он перешагнул через Мираксиса, даже не взглянув на него, и вышел из ванной, закрыв за собой дверь. Мираксис продолжил свои отчаянные мольбы; теперь они хотя бы звучали приглушенно.
Алиса сидела на краю кровати и смотрела на Тень, все еще прижимая одеяло к груди.
— Джор'калла сказал, что Красный Король пришел извне, — произнесла она. — Что он явился не так, как мы, и что его можно убить только по ту сторону.
Тень нахмурился еще сильнее. Он не хотел думать обо всем этом, не хотел блуждать по цепочке мыслей, причинивших ему столько страданий прошлой ночью. Не хотел признавать, что есть хоть малейший шанс потерять ее.
Он остановился перед ней, протянул свободную руку и убрал волосы с ее лица.
— Джор'калла наговорил много такого, в чем было мало смысла.
Алиса подняла руку и мягко сжала его запястье.
— В этом много смысла, Тень. Король — кем бы он ни был на самом деле — может быть ключом к побегу отсюда.
Искренность в ее взгляде заставила грудь Тени сжаться. Не имело значения, сколько раз он говорил себе, что это безумие, что идеи, которые она — а теперь, похоже, и все остальные — разбрасывала направо и налево, нелепы, что она просто запуталась и у нее искаженное восприятие; все складывалось воедино. Слишком многое вставало на свои места, чтобы он мог просто отмахнуться от этого, и это заставляло его чувствовать себя некомфортно.
Потому что это бросало вызов всему, что он знал.
Он опустился перед ней на колени, не убирая руку с ее лица, и позволил одежде упасть на пол. Мольбы Мираксиса не прекращались, но теперь они были не более чем легко игнорируемым фоновым шумом. Значение имела только Алиса.
— Ничто из этого не имеет для меня смысла, Алиса. Это кажется сумасшествием. — Он провел языком по пересохшим губам. — Если это не реально, то что тогда реально? Откуда ты пришла, куда пытаешься попасть? Как ты здесь очутилась?
Алиса отпустила его запястье и взяла его лицо в ладони, погладив большим пальцем по щеке. Глядя на него сверху вниз, она выглядела одновременно нежной и печальной.
— Это симуляция, Тень. Все, что мы здесь видим, выдумано, как в игре, а мы — персонажи. Я пришла оттуда, что Джор'калла называл «по ту сторону». Из реального мира.
— Расскажи мне о своем мире. О себе, Алиса.
Она всмотрелась в его глаза, наклонилась и прижалась поцелуем к его губам. Ее рот был мягким и сладким, но слишком скоро она отстранилась. Он испытывал искушение уложить ее обратно на кровать, упасть в ее объятия, продолжить с того места, на котором они остановились до прихода Мираксиса. Он испытывал искушение вонзиться в ее горячее, тесное лоно, стать с ней единым целым и забыть обо всем и обо всех, кроме женщины перед ним.
Но он сдержался. Он пытался найти логическое объяснение утверждениям Алисы, пытался отмахнуться от них как от бреда сумасшедшей, и это шло вразрез с привязанностью, которую он к ней испытывал. Ему нужно было знать ее историю. Он должен был услышать все — не только для того, чтобы понять, почему она считает, что все это не по-настоящему, но и чтобы узнать ее саму.
Теперь он понимал то, что должен был знать с самого начала — их физической связи никогда не будет достаточно. Не без чего-то более глубокого, более сильного, чего-то, что связывало бы их воедино, независимо от того, прикасаются они друг к другу или нет.