— Господи...
Он сбрасывает вызов.
Когда я захожу на кухню, Виктория ест пончик с таким выражением лица, будто у нее вместо глаз сердечки. Ее телефон вибрирует, и, прочитав сообщение, она хмурится.
Прежде чем я успеваю спросить, что случилось, мое внимание привлекает голос Анушки.
— Как думаешь, мы могли бы отправить немного пончиков Юлии и Максиму?
Я избегал разговоров с ней, но когда она смотрит на меня с таким виноватым и болезненным выражением лица, я больше не могу продолжать быть с ней жестким.
— Ладно. Скажи Антону, чтобы кого-нибудь отправил, — отвечаю я, и она обнимает меня.
Я не могу просто взять и забыть о секрете, который она скрывала от нас столько лет, но могу понять, что она слишком боялась последствий.
Я отпускаю часть своей обиды и кладу руку ей на спину.
— Ро, как думаешь, мы могли бы пригласить Юлию и Максима на мой день рождения на следующей неделе? — с энтузиазмом спрашивает Ви.
— Я поговорю с ними, и если они будут не против, то конечно, — отвечаю я.
Кто бы мог подумать два месяца назад, что у нас появятся трое новых членов семьи.
Прежде чем вернуться в кабинет, я достаю телефон и звоню Илье в Москву. Максим рассказывал мне, что нескольких бойцов казнили за то, что они выполняли приказы Ивана и Александра без разрешения пахана.
— Роман. — Это все, что он говорит, и в его голосе слышится легкое нетерпение.
Похоже, я чему-то помешал.
— Илья, я хочу знать, как продвигается истребление крыс и знаешь ли ты, почему они так расплодились?
Он понимает, о чем я говорю, и со вздохом отвечает:
— Все еще зачищаем, но яд уже приготовлен для каждого из них. Судя по всему, еды здесь им стало мало, и они захотели того, что есть у вас.
Жадность я могу понять. В моей сфере деятельности она встречается постоянно, но дело было не только в ней, и Илья это тоже знает.
— Почему именно здесь? — спрашиваю я.
— Как ты, вероятно, знаешь, Иван мертв и уже не сможет дать нам настоящий ответ. Александру, однако, запрещено возвращаться сюда, а в Чикаго за ним уже охотятся мои люди. Полагаю, он узнал о твоей связи с Максимом и решил отомстить. Ваш конфликт с ирландцами оказался идеальным путем, — спокойно говорит он, хотя в его голосе чувствуется легкое раздражение.
Думаю, его задевает то, что это предательство прошло мимо него.
Иван Растовский никогда официально не состоял в русской мафии, но другие лейтенанты пользовались его влиянием и ресурсами для перевозки грузов, поскольку он контролировал порты.
Чего я не понимаю, так это как Илья вообще позволил этому хищнику иметь с ними какие-либо дела.
— Ты ведь знал, чем еще занимался Иван, не так ли?
Если он скажет да, пусть сразу готовит хорошее объяснение.
— Конечно. И прежде чем обвинять меня в причастности, Роман, спроси себя, почему твой брат-близнец до сих пор жив, хотя уже больше двадцати лет строит планы, как убить этого червя, — говорит он, и в его голосе ощущается тяжесть, ясно дающая понять, что он тоже был замешан в этом заговоре.
Я знаю, что всех своих секретов он мне не раскроет, но инстинкт подсказывает: Илья не по собственной воле мирился с тем, что делал Иван.
Я завершаю звонок, и все, чего мне хочется, — заключить Луну в объятия.
От одной мысли о том, что она когда-либо могла оказаться среди тех, кто пережил пытки, подобные мучениям жертв Ивана, у меня все перед глазами застилает красным.
Она в безопасности. Вся моя семья в безопасности.
Эпилог
Луна
Сегодня Рождество, и в доме собрались все. И когда я говорю все, я действительно имею в виду всех, включая Антона, Сергея и Горана, которые сидят с нами за столом, потому что мы не хотели оставлять их в стороне. Они часть нашей повседневной жизни, а Виктория относится к ним всем как к старшим братьям. Забавно смотреть на нее в окружении этих мужчин, которые выглядят так, будто только что вышли из какого-нибудь спецназа.
Даже Юлия и Максим пришли, хотя у Макса лицо каменное, и единственный раз, когда он немного расслабился, был момент, когда он вручил Виктории их подарок.
Ее собственный автомат. Ага. Именно это она и получила.
Я качаю головой, наблюдая за Нико, который уже в четвертый раз объясняет ей, почему машину ей пока нельзя.
Анушка носится вокруг стола, пытаясь положить еду всем на тарелки, а Горан проверяет каждый подарок, прежде чем разрешить Виктории его открыть.
— Ну и семейка.
Голос Юлии раздается у меня за спиной. Ее волосы собраны в высокий хвост, поэтому пряди покачиваются при каждом шаге. На ней брюки карго и коричневая футболка, которая идеально подчеркивает ее оливковую кожу. У нее такая естественная красота, которую никакой макияж не смог бы сделать еще лучше.
— И не говори, — отвечаю я со смехом.
— Вам повезло, что вы есть друг у друга, — тихо говорит она, и я улавливаю в ее голосе нотку сожаления.