Она думает, что это ничего не значит? Но это значит все. Она значит для меня все.
Я касаюсь ее ног, впиваясь в кожу пальцами, будто хочу разорвать плоть, и это не просто плотское желание. Это жажда причинить ей боль. Боль за каждое слово, что сорвалось с ее губ.
Я хочу, чтобы она обхватила мои бедра ногами, как послушная девочка, ведь иногда Авалон может быть и такой. Но поскольку, видит бог, случается это нечасто, я поджимаю под себя одну ногу, другую, а затем быстро, как молния, разворачиваюсь, чтобы посадить Аву на стол, который когда-то служил рабочим местом Лайонела Фрейзера, а теперь превратился в реликвию. И я намерен использовать эту реликвию, чтобы довести Авалон до предела наслаждения. Я буду делать это снова и снова, не давая ей вырваться из сладостного плена. А когда, наконец, позволю выйти из этой комнаты, каждый ее шаг будет отзываться болью между ног и напоминать обо мне.
– Почему, черт возьми, ты не надела платье? – бормочу я, прижавшись ртом к ее шее и посасывая нежную кожу.
В ответ Авалон звонко смеется и сжимает пальцами мои волосы.
– Чтобы облегчить тебе жизнь? Никогда.
Ну конечно нет. Авалон – не просто девушка. Она – самое неуловимое и жестокое создание, за которым я когда-либо гнался. Она – единственный вызов, который оказался мне не по зубам.
Не глядя нащупав пояс ее джинсов, я медленно расстегиваю пуговицу и тяну молнию вниз. Затем стягиваю ткань с бедер Авалон, и рычу, осознавая, что ботинки все еще на ней. Черт возьми. Эта девушка меня уничтожит!
Я хватаю Авалон за руки, сдергиваю со стола и, не давая ей опомниться, разворачиваю и толкаю обратно, наваливаясь сверху.
– Что ты делаешь? – шепчет она, судорожно сжимая пальцами край стола. В ее голосе нет злости, просто любопытство. – Дин?
На секунду я замираю при виде ее бедер над стеклянной поверхностью, но звук женского голоса возвращает меня в настоящее.
– Стой спокойно, – говорю я, лезу в карман и достаю перочинный нож, который обычно ношу с собой.
Она медленно поворачивает голову, и ее мягкие темные волосы скользят по бледной коже. Когда я раскрываю лезвие, Авалон не сводит с меня взгляда, но не вздрагивает и не отшатывается. Ни один мускул на ее лице не выдает нервозности.
Острое лезвие ножа скользит под ткань оставшейся одежды и я осторожно разрезаю ее. Возможно, это делает меня извращенцем, но мне нравится мысль о том, что Авалон останется без одежды, но было бы еще лучше, если бы она была в платье.
Я отступаю назад и смотрю на нее. Ее ноги, плотно прижатые друг к другу, и джинсы, висящие на икрах, выглядят как мрачное приношение. Мои пальцы скользят вверх по ее бедрам, а затем медленно опускаются ниже. Авалон напрягается, и я ухмыляюсь. Она не знает, к чему я стремлюсь. Однако… Пусть не сейчас, но со временем в ней не останется ничего, что бы мне не принадлежало.
Я спускаюсь еще ниже, потому что мне нужно убедиться, нужно узнать, что ей это тоже нравится. Тихий вздох удовольствия срывается с ее губ, но я хочу большего, чем нежные вздохи.
Я медленно опускаюсь на колени позади нее, и Авалон вздрагивает, раскрываясь сильнее. Наклонившись вперед, я направляю струю воздуха на нее, а Ава издает чуть более громкий стон. Лучше, но не совсем то, чего я хочу. Сначала я дразню ее, а после целую.
Авалон дрожит, выгибая спину, и я чувствую, как она растворяется в наслаждении. Жаль, что я не догадался сделать это раньше. Я чувствую себя ошеломленным ее требовательностью, ее тело жаждет освобождения.
Авалон издает громкий стон, полный наслаждения и удивления, но я быстро отстраняюсь и щекочу внутреннюю поверхность ее бедра. Я ухмыляюсь, когда она начинает злиться, возмущенная тем, что была на грани наслаждения, а теперь дрожит от прикосновения моей щетины.
– Ты гребаный мудак, – шипит она.
– Малышка, ты чего-нибудь хочешь? – с усмешкой спрашиваю я, наклоняясь к ней.
Тяжело вздыхая, Авалон приподнимается на локтях и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, стоящего на коленях.
– Тебе нравится мучить людей, не так ли? – спрашивает она вместо ответа.
С хищной улыбкой я откидываюсь назад и смотрю на нее в ответ.
– Только тебя, малышка.
Она сводит меня с ума. Делает неспособным мыслить здраво.
Я поднимаюсь с колен и склоняюсь над ней, плотно прижимаясь грудью к ее спине.
– Ты готова заключить пари? – спрашиваю я.
Авалон дрожит. Ее дыхание сбивается, прежде чем она наконец отвечает, и мне это безумно нравится.
– Что за пари?
– Если ты достигнешь пика за две минуты, то доставишь мне такое же удовольствие.
Она фыркает.
– Хочешь, чтобы я отшлепала тебя по заднице, Ди-мэн?
Я смеюсь и обхватываю ее за подбородок свободной рукой. Авалон вздрагивает, когда мои пальцы касаются ее губ, но приоткрывает рот.
– О нет, малышка, я хочу, чтобы ты приняла меня.