По ночам Райс тоже не давал покоя, терзая эротическими снами. В одном из них он засунул мне в рот стринги и беспощадно хлестал ладонью ягодицы. Проснувшись, я больше не сомкнула глаз. Собственная испорченность поражала. Лиам бы с ума сошел, узнав, как низко я пала, желая мужчину-сутенера. Сокрушительно красивого и сексуального мужчину-работорговца, что сейчас разглядывал меня так же пристально, как и я его.
Я стояла на арене под палящим солнцем в ожидании начала Испытания. Райс сидел на трибуне командиров с планшетом в руках, одетый с иголочки в парадный китель с красным шевроном под отложным воротником. С нашей последней встречи он постригся: короткие виски и волнистые пряди на макушке придавали ему более юный вид. Я открыто любовалась им и ничего не могла с собой поделать. Даже волнение перед Испытанием исчезло, уступив место вопросам: «Хорошо ли я выгляжу?» и «Нравится ли ему моя новая прическа?»
Я решила, что сегодня мне нужно выглядеть строго и серьезно, поэтому отказалась от кос. Вместо них Пэт завязала мне тугой узел на затылке, пригладив волосы гелем. Прическа прибавила мне лоска и элегантности.
Из гипнотического оцепенения меня вывел низкий бас генерала, объявивший начало Испытания Мрака.
Я намеренно пропустила всю его речь мимо ушей, полностью сосредоточившись на верхних трибунах, где сейчас в окружении законников и энфорсеров восседали алчные, жестокие изверги — Хельм и Вайлеторн, что-то бурно обсуждавшие друг с другом.
На улице стоял утренний зной приближающегося лета, и, несмотря на это, Хельм был облачен в черный мундир. Надеюсь, к концу Испытания он получит тепловой удар, и мне не придется видеть его мерзопакостное лицо во время торжественной части.
Вайлеторн нарядился в белоснежный пиджак и такого же цвета рубашку, сливаясь в одно ослепительное пятно. Монстр, скрывающийся под этой элегантной оболочкой, лениво осматривал нашу жалкую кучку бойцов.
Сегодня на Испытание приехал также глава Ватерфолла — Руфус Ван Рейн. На вид он был вдвое старше Хельма и Вайлеторна: его высокий морщинистый лоб с залысинами заканчивался седыми волосами, убранными в низкий хвост на затылке, а темно-лазурный пиджак свободно сидел на худых плечах.
Вероятно, заметив мой понурый вид, Пэт и Скарлетт активно замахали мне с правой трибуны, привлекая мое внимание. Я приподняла уголки губ в ответ на их широкие поддерживающие улыбки.
Пэт держалась молодцом, если не считать нескольких периодов глубокого уныния, в которое она впадала в соответствующие дни цикла. В целом она сохраняла оптимизм относительно выздоровления Пейдж, хоть состояние двойняшки и оставалось без изменений.
Девочки принялись бурно аплодировать, как и вся многочисленная толпа, поскольку генерал закончил вступительную речь.
На втором Испытании участников было почти вдвое меньше, а зрителей стало только больше.
Я посмотрела на активно бьющего в грудь Энтони. Он покосился на меня, растягиваясь в ленивой полуулыбке и сверкая неизменной искоркой юмора в глазах, даже когда нам предстояло сложнейшее испытание.
— Готова повеселиться?
Неведомым образом его уверенность охватила меня, и я улыбнулась в ответ.
В Тоннеле Тлена были изменены все секции. Мы с Энтони снова оказались в одной группе и двигались вместе.
Я знала его слабое место — все секции с шатающимися балками, где был важен баланс. А он знал мое — секцию с гигантскими металлическими шарами, которые раскачивались, как монструозные маятники, и пытались прибить нас.
На этот раз балки были гораздо длиннее, а ловушек стало еще больше — несколько раз мы чуть не проваливались в самых неожиданных местах.
По моим внутренним ощущениям, первую половину Тоннеля мы преодолели быстро, оставив всех соперников позади. По балкам я шла первая. Энтони клал руки мне на талию, а я накрывала их своими. Так, сжимая и расслабляя пальцы, можно было общаться без слов.
Мы справлялись поразительно хорошо, будто заранее готовились работать в команде. На деле же мы редко попадали в одну команду на занятиях Лурдес, и в общей сложности вместе тренировались на полосе препятствий и в Тоннеле Тлена не более трех раз.
Этого оказалось достаточно: я понимала не только, когда он сделает движение, но и как ответит на мое. Каждый шаг был результатом мысленных операций, основанных на интуитивном знании друг друга, накопленном за последние месяцы.
Когда наступил черед маятников, я запрыгнула на Энтони спереди, обхватив его торс ногами. Мне могли снять баллы за прохождение этой секции в режиме «обезьянки», но выбора не было — либо пройти так, либо стать размазанным пятном на полу.
Уткнувшись в шею Энтони, пахнущую чем-то свежим, я закрыла глаза и полностью доверилась ему.
Рывок. Остановка. Тонкие волоски на шее пришли в движение от порыва ветра, созданного металлическим шаром.
Снова рывок и неожиданный поворот. Энтони отрывисто дышал, синхронизируя выдохи с движениями руки, отбивающей беззвучный ритм на моей спине. Он что-то высчитывал. Когда его грудь и пальцы замерли, я поняла, что сейчас что-то произойдет.