Я посчитала это отличным знаком — я на верном пути. Райс не прогонял меня и даже пригласил сменить локацию, пусть и безмолвным способом. Он не разговаривал со мной, и я принимала правила игры, позволяя ко мне привыкнуть, заинтересоваться моей личностью. Молчание не означало, что я не продвигалась вперед.
Тишина между нами стала настолько привычной, что, получив вопрос, я вздрогнула от неожиданности, поскольку была погружена в свои мысли. Это было в начале мая, когда Райс затормозил в конце пробежки, вытащил наушник и...
— Что с твоей обувью?
— А что с ней? — не поняла я, оглядывая носки черных кроссовок.
— Почему у тебя пятки в крови?
Черт.
Я забылась и надела серые носки вместо черных, и теперь сзади красовались два кровавых пятна. Мои голубые кроссовки, которые пережили жизнь в лесу, не смогли выдержать ежедневных пробежек в Армори и развалились еще на прошлой неделе. С тех пор я носила кроссовки Скарлетт, а они были мне малы на два размера. Я уже привыкла к кровавым мозолям и даже не замечала боли в большом пальце правой ноги, с которого сошел ноготь. Мне нужно было продолжать бегать с Райсом. У меня не было возможности ждать, пока я смогу купить новую обувь, — это случится, только когда я стану Мрачной, поскольку Тленным не положено ежемесячных выплат. И, конечно, Райсу не стоит этого всего знать.
— Хм, наверное, натерла, — пожала плечами я и быстро потопала в академию.
На следующее утро вместо безмолвного приветствия Райс бросил мне коробку. Я не ожидала этого, но успела поймать ее в последнюю секунду, а когда открыла, недоделанный баскетболист уже скрылся между деревьев.
Внутри оказались новые кроссовки.
Я вылупилась на них, как на двух черных дикобразов, боясь прикоснуться.
Он наверняка засунул в них иглы или лезвия, а может, заменил стельки на шипованные, чтобы я окончательно травмировала ноги и перестала докучать ему.
Я долго гипнотизировала содержимое коробки, но все-таки решилась вытащить один кроссовок, обомлев, — размер на один больше моего, как и положено для бега, идеальная анатомическая стелька, высокая амортизирующая подошва. Они были отличными и наверняка дорогими.
Черт. Нет, гормоны. Вы не будете порхать, как птички, от того, что опасный мужчина делает что-то милое.
Да и не мило это вовсе. Что, если он сделал их на заказ из человеческой кожи, которую содрал с какого-нибудь несчастного?
Это глупо. И неразумно. В таком случае лучше сделать перчатки. О чем я вообще думала?!
Я встряхнула головой и скинула свои кровавые капканы, именуемые кроссовками. В конце концов, я же не последняя идиотка отказываться от такого дара, даже если он преподнесен мерзопакостным командиришкой.
Вздох наслаждения покинул мою грудь, когда стопы утонули в мягких облаках. Удобные, легкие, одним словом — идеальные! И никаких шипов и иголок.
Закинув обувь Скарлетт в коробку, я бросила ее под дерево вместе с рюкзаком и рванула за Райсом.
В то утро я так и не смогла догнать его, чтобы поблагодарить за внезапную щедрость, зато на следующий день, как только он приблизился к деревьям, я буквально обрушила на него поток восторгов по поводу новой обуви.
Разумеется, это было частью моего плана, а не искренней благодарностью. Райс, будто понимая это, выслушал меня с ничего не выражающим лицом, скупо кивнул, бросил сумку и скрылся в лесу. Я — за ним.
После мы снова не разговаривали три дня. Если то, что произошло, вообще можно было назвать разговором. Он бегал свои сотни миллиардов миль, а я пыталась соответствовать ему и не подохнуть от непривычной нагрузки.
Райс бы и дальше продолжил игнорировать мое существование, если бы в один из дней не пришел на пробежку раньше обычного и не наткнулся на меня, висящую на ветке и пытающуюся подтянуться десятый раз.
Уже несколько недель я тренировалась в висе и подтягиваниях перед Испытанием, где мне предстояло карабкаться по искусственной скале. Руки были моим слабым местом, поэтому нужно было стать сильнее, чтобы быстрее добраться до верха скалы, а значит, сократить время прохождения Испытания и подняться в рейтинге как можно выше.
Райс скинул сумку, но не рванул в лес, а уставился на меня, наверняка красную, как помидор, и обливающуюся потом.
Я рычала сквозь сжатые зубы, приказывая рукам сделать хотя бы еще один рывок, но они согнулись в локтях до прямого угла и быстро распрямились. Когда я уже хотела отпустить ветку, Райс вдруг резко сказал:
— Замри.
Я и замерла, уставившись на него.
Время шло. Райс смотрел. Я подыхала от судорог в руках, но висела на ветке.
— Опусти левую руку.
Сделав, как он сказал, я болталась на скользкой от пота ладони, а плечо взрывалось болью.
— Больше не могу, — процедила я, чувствуя, как пальцы соскальзывают.
— Можешь. Держись.
Я замычала и зажмурила глаза. Все тело тряслось. Пот градом стекал со лба.
— Не могу! — заскулила я.