Я выбрала первую попавшуюся книгу с полки и принялась читать, смакуя каждое предложение.
Буквы. Настоящие. Напечатанные на бумаге. Складывающиеся в слова. Хранящие в себе информацию.
Сев за пыльный стол, я прочитала несколько страниц какого-то мрачного детектива в стиле нуар. В животе будто закрутился теплый светящийся шар. Именно так я всегда ощущала интересную историю, которая захватит меня до утра, отобрав сон, еду, желание что-то делать…
Улыбнувшись, я позволила себе откинуться на спинку и погрузиться в другой мир.
***
Сверло дрели настойчиво проделывало дыру в голове. Открыв глаза, я осознала, что лежу на столе, а вибрация часов, сообщающая об обеде, зубодробительно отдавалась в виске.
Книга указывала, что сон одолел меня на третьей главе. Небрежно загнув уголок, я нехотя поднялась и поплелась в столовую.
— Где пропадала? Помнишь, что сегодня собрание? — полусонная Скарлетт накинулась с вопросами, стоило мне сесть с подносом за стол.
Вместо ответа я снова просканировала столовую на предмет пресмыкающихся животных в поле зрения, открыла на часах расписание и впервые увидела в таблице словосочетание «Городское собрание».
Значит, сегодня нам разрешат выйти в город. Интересно. Я бы радовалась активнее, если бы не усталость и желание поспать еще пару часов. Вокруг сидели такие же сонные мухи с угрюмыми лицами.
До площади, где проходило собрание, полчаса пешего хода, если идти коротким путем через трущобы. Так сотню Тленных и повели несколько командиров и помощников.
Оглядываясь по сторонам, я чувствовала, как сердце сжимается от вида окружающей безнадеги. Одноэтажные дома, если их вообще можно так назвать, торчали, как обломки костей — выцветшие и потрескавшиеся. Улицы завалены ржавым хламом и осколками стекла.
Все здесь пахло отчаянием.
Тяжелую обстановку усугубляло непрерывное гудение десятков дронов над головой. Сайлас даже предположил, что это не просто наблюдатели, а устройства с автопушкой, запрограммированные на уничтожение объекта в случае побега. Из-за страха за свою жизнь я даже не смела дернуться, чтобы ослабить ремни на светлом бронежилете, затянутые слишком сильно.
Центр города разительно отличался от окраин, а главная площадь удручала с первого взгляда: гигантские серые здания поднимались по обе стороны ровными монолитами, создавая каменный коридор, где собравшиеся граждане в серой одежде выглядели пылинками. Над ними, как механические стервятники, кружили беспилотники, моргая красными лампочками.
Ровные ряды людей молча и организованно стекались к парламенту, проходя через металлические рамки.
Наш поток держался слева.
— Черт, я не вытащила нож, — шепнула я Скарлетт.
— Расслабься, бойцам разрешено проносить с собой оружие.
И правда. На нашем пути к круглой бетонной сцене рамок не было.
— Хельм не боится нападения?
— Нет. Смотри, и все поймешь.
Людей была тьма. Охраны столько же.
— Сколько безопасников, — нахмурилась я, разглядывая сотни людей в серых комбинезонах и шлемах.
— Это законники. Функции те же, просто по-другому зовутся.
— Законники… Безопасники… Одно дерьмо, как ни назови, — в моем голосе звучала неприкрытая ненависть. Скарлетт покосилась на меня.
Я ничего не могла с собой поделать. Эти мрази раздражали меня одним фактом своего существования.
Интересно, однако, в Слоуне решили сделать акцент на нашей защите, обозвав их «безопасниками». Будто так народ станет лояльнее относиться к властолюбивым тварям.
Мы встали ровными рядами в отведенном для Тленных секторе, больше похожем на загон для скота, где простояли почти час. За это время я узнала от Пэт, что в Айронхолде проживают около тридцати тысяч человек, почти вдвое меньше, чем в Слоуне. Около тысячи составляют законники и гарнизон на стене. Здесь же она рассказала о главе Айронхолда.
Рагнар Хельм родился через два года после падения Старого мира. Примерно в это же время появился культ «Света Пыли».
Каждый из ныне живущих с детства знал жуткие истории про ненормальных фанатиков. Они считали Пыль не чертовой катастрофой, а манной небесной. Культ основали люди с иммунитетом в первые годы после катастрофы. Они решили, что Пыль — божественный фильтр: слабые — заражаются, избранные — возносятся, чтобы продолжать человеческий род. Кровь для них — проводник между плотью и Пылью, поэтому со временем их ненормальные сборища переросли из возможности пообщаться с «достойными» в жестокие жертвоприношения.