» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 4 из 8 Настройки

Наковальня вбита в торец дубовой колоды, а колода вкопана в землю по грудь, чтобы удар уходил в почву и не гулял, и вокруг неё — кольцо вылизанного, чистого пола, куда никто, кроме хозяина, не ступает; я однажды ступила, и мне ничего не сказали, но так посмотрели, что больше я туда не ходила. На колышках по стене висят клещи, штук сорок, каждые под свою форму, и висят они как ряд разинутых железных клювов. Молоты лежат на отдельной колодке в порядке от малого к большому, и порядок этот, я уверена, не для красоты: попробуй переставить — и в тебя чем-нибудь кинут, повезет если словом. В углу кадка с чёрной водой, затянутой радужной плёнкой, рядом ящик с глиной, ящик с соломенным пеплом, ящик с песком. А на полке под самой кровлей — старая, серая от копоти симэнава, и под ней глиняный божок, до того залитый гарью, что не разобрать ни лица, ни позы, и видно только, что глаз у него один; перед божком щепотка соли на черепке и чашечка сакэ, и сакэ это, судя по осадку, никто не менял с прошлой луны, но и не выпил, что в этом квартале говорит о набожности больше, чем целый монастырь.

- Хммм… - заканчивает гудеть мастер и наконец поднимает свою голову и упирает взгляд единственного глаза мне в лицо. Я знаю, как я выгляжу в его кузнице – как инородное тело, в шелках придворной дамы, сегодняшняя тема – зелено-синий с цветами по подолу… надо было в красном идти, в наряде танцовщиц Бай Лин, но в таком наряде неудобно по дворцовому комплексу передвигаться, все взгляды притягиваешь.

- Глупость. – выдает мастер и тычет пальцем. – Как ты рубить будешь, а? Тяжелая рукоять – слабый удар. Еще и для одной руки… это не меч получается, а кинжал длинный. Глупость.

- Именно. Мне так и надо. – радуюсь я что мастер понял мою задумку, всего-то на рисунок глянул и уже понял как в руке сидеть будет и какие характеристики приобретет. Это многолетний опыт, мастерство и талант, которые не пропьешь, хотя попробовать конечно можно.

- Сделаю за … - Кунитомо называет цену в два раза больше, чем я рассчитывала, но я не торгуюсь. Согласен – уже хорошо, сделает – просто прекрасно. Если ты будешь заботиться о своем оружии – обязательно наступит день, когда оружие позаботится о тебе.

- Конечно. Согласна. – говорю я, утверждая цену работы.

- Клейма своего ставить не буду. – предупреждает он. – Чтобы когда тебя с ним убьют – люди потом не говорили что старый Кунитомо совсем с ума сошел такое делать…

- И ладно. – соглашаюсь я. За спиной тихо кашляет Бай Лин, она явно считает, что я переплачиваю, но я так не считаю. Когда ты приносишь в мир что-то новое и в первый раз – нельзя скупиться.

- Хорошо. – мастер кривится с легкой досадой, как будто рассчитывал, что высокая цена меня отпугнет. – Будет готово через неделю.

- Прекрасно. Доброго вам дня, мастер Кунитомо. – я кланяюсь, и мы с Бай Лин выходим из кузницы на свежий воздух. На улице свежо, в небе висит полуденное солнце, к вечеру нам нужно вернуться во дворец.

- Теперь к мастерам фейерверков, Сан-сенсей? – задает вопрос Бай Лин. – Проверить ваш заказ?

- Да. Искусство – это взрыв!

- Сан-сенсей?

- Не обращай внимания. Внутренняя шуточка…

Глава 2

Глава 2

Приём назначили в Сисиндэне, главном церемониальном зале, и это само по себе было заявлением, потому что Сисиндэн открывают не тогда, когда хочется устроить праздник, а тогда, когда хотят, чтобы праздник вошёл в историю: тут возводят на трон, тут объявляют волю, тут стоят рядами, а не сидят кучками, и всякий, кто получил приглашение, ещё до того, как разобрал суть письмен на надушенной бумаге, понимал — речь пойдёт не о цветах и не о поэтическом состязании. Это – событие.

С того дня, вернее с той ночи, Ночи Коротких Клинков – прошло больше двух недель и кровь что обильно оросила Павильон Весенней Луны – давно ушла в землю, была засыпана белым песком, отмыта, оттерта с полированных досок мореного дерева, наконечники стрел вынуты, следы от клинков тати черных – затерты и закрашены, перегородки восстановлены а дым над горой Торибэ, где жгли поминальные костры, сжигая тела погибших – давно развеялся. И сейчас все это кажется лишь дурным сном, события, которые произошли давным-давно, в какой-то другой стране и не с нами. Будто и не стояла Соно-химэ с клинком у собственной шеи, обвиняя ворвавшихся в мятеже, будто все это – всего лишь мираж. Но у Бай Лин осталось лишь трое подружек и одна из них никогда уже больше не будет ходить, повезло ей что жива осталась. Были еще последствия у этого «сна в летнюю ночь»… и смерть Мамочки Фудзино далеко не самая значимая из них. Баланс в стране заметно сместился, во дворце стало заметно меньше Фудзивара, цветок Глицинии заметно уступил место красному камону махаону Тайра, или как тут ее называют – бабочке агэхе.