- Таким как сейчас. – пожимает плечами Сякухати. – Женщины от него без ума. Он утонченный, возвышенный, деликатный, прекрасно слагает стихи, искусно владеет кистью для каллиграфии, стреляет из лука и занимается любовью. Слишком хорош во всем. Это его и подвело… - в глазах у него что-то мелькает. Что-то настоящее… и тут же уходит внутрь, так крупная рыба с темной спиной, оказавшись у поверхности воды, увиденная – бьет хвостом и снова исчезает в глубине…
- … впрочем довольно об этом. – на его лицо снова возвращается насмешливая улыбка. – Мы же говорили о тебе, Аяко. Давай!
- Давай? Прошу прощения, вы о чем?
- Ооо… нет. Ты же сама согласилась, Аяко-сан! – поворачивается ко мне Госпожа Судзуна. – Согласилась прочесть нам свои стихи! Ты же из рода Такэда теперь! Самураи рода Такэда никогда не нарушат свое слово! – она трясет в воздухе своим кулачком. – Ждем твоих стихов, Такэда Аяко-доно!
- В самом деле, Сан-сан. – неожиданно присоединяется к ним и Сидзука. – Я тоже наслышана … всякого. Твое творчество это как глоток свежести из горного источника посреди жаркого летнего дня. Оно такое… непричесанное, но в то же самое время искреннее.
- Да! – кивает Судзуна-но Кими. – «Мне осталась одна забава, пальцы в рот и веселый свист!» Мне вот это нравится!
- «Быть иль не быть – вот в чем вопрос». – цитирует Принц Рэндзи.
- А мне нравится про нефритовый стержень, что как сюжет в легенде – из уст переходит в уста. – лукавую улыбку Госпожи Сидзуки прикрывает белоснежный веер с иероглифом «ай», но по уголкам ее глаз я отчетливо вижу, что она – улыбается!
- Аматэрасу, Сидзука, как ты можешь быть такой пошлой! – возмущается Госпожа Кими и краснеет еще больше. – Что про нас принцы подумают! Ты же моя подруга!
- Хм… про нефритовый стержень? А… почему я не слышал? – хмурится Принц Рэндзи.
- Оно… оно слишком пошлое! – мотает головой Госпожа Маленький Колокольчик. – Сидзука, нет! Не вздумай! Я с тобой потом разговаривать не буду!
- И куда же ты тогда денешься? – насмешливо смотрит на нее Сидзука. – С кем ты будешь коротать длинные вечера за чашечкой нагретого вина? Сан-сан, ты не против, если я прочту твой стих?
- На самом деле он не мой. Не совсем мой. – пожимаю плечами я. – Адаптированный. Как видите у меня и нефритового стержня нет.
- Откуда им знать, невеждам. – улыбка скользит по лицу Сидзуки и она наклоняет голову, глядя на меня в упор, я невольно съёживаюсь под ее взглядом. – Только я была с тобой в купальнях, только я знаю есть у тебя нефритовый стержень или нет… и насколько гладка и шелковиста твоя кожа, если умастить ее ароматическим маслом…
- СИДЗУКА! Прекрати немедленно! Что за пошлости! – вспыхивает Судзуна-но Кими.
- Ара-ара, ты такая чувствительная, Кими-тян. Впрочем… если сама поэтесса не против, то я прочту. – и Сидзука встает со своего места, возвышаясь над столом и притягивая взгляды всех присутствующих. Ее лицо преображается, одно движение плечом, бедром и вот уже перед нами стоит не привлекательная женщина средних лет, а юный повеса с угловатым телом, желающий казаться больше чем есть и бросающий вызов окружающему миру. Как есть Маяковский…
Она делает жест в угол и оттуда, из тени раздается удар струны, в воздухе повисает высокая нота бивы.
- В Киото – живу я! – рубит она по воздуху, расплываясь в дерзкой, молодой улыбке. – Живу я! Прекрасно! Женщин!
Я сглатываю. Как эта женщина умеет так преображаться? Как будто и правда юный повеса из провинции приехал в столицу, эдакий Д’Артаньян. Взгляд, поза, движения…
- Женщин – имею до ста! – и пренебрежительный взгляд сверху вниз, мол знай наших. Удар бивы, Госпожа Судзуна закрывается за веером ей неуютно под эти властным, хищным взглядом.
- Мой … мой… - ее руки скользят вниз, по телу, по бокам, по бедрам, скользят и неминуемо соскальзывают вниз, в развилку, словно ручьи попадают в ловушку там, внизу, скапливаются между ног… выдох. Кажется, я чувствую этот горячий выдох у себя на лице…
- Мой ствол… - полустон-полувыдох срывается с ее губ, а ее руки… ее руки там – внизу. Я невольно сглатываю, чувствуя, как откуда-то изнутри во мне поднимается сладкая истома, я борюсь с ней, не время сейчас!
- … как сюжет в легенде… - ее руки падают вниз, обессиленные как мертвые лебеди, подбитые на взлете меткой стрелой. И тихий шепот вслед.