Боже, что это за место?
Потом я снова услышал тот скребущий звук, который слышал наверху. Я щелкнул зажигалкой и увидел кольцо гротескных лиц, наступающих на меня. Я заметил что-то похожее на ребенка, скребущего две костяные палочки. Ночные ползуны. Они были голые и сгорбленные, их тела были белыми от гипсовой пыли, волосы - длинными и спутанными. Лица у них были узкими, зубы торчали из розовых десен. Они зашипели на меня, и я начал стрелять. Я стрелял снова и снова, а потом что-то ударило меня сзади, и я упал лицом в лужу.
Когда я пришел в себя, меня тащили за лодыжки. Вокруг была кромешная тьма. Моя зажигалка и пистолет исчезли. Я потянулся за ножом, но его тоже не было. Я слышал это змеиное шипение со всех сторон. Потом я снова потерял сознание.
Когда я пришел в себя, меня подвесили за запястья.
Было такое ощущение, будто проволока врезается в меня.
Я ничего не видел, черт возьми, но знал, что не один. Я не осмеливался издать ни звука. Ужас, который я испытывал, почти парализовал меня - инстинктивный страх, висевший надо мной, казалось, как какой-то огромный паук, готовый наброситься на меня и высосать мою кровь.
В воздухе витал запах - горячий и отвратительный. Он напоминал мне потрошеного оленя, костный мозг и кровь.
Я услышал звук.
И это был самый ужасный звук, какой только можно вообразить.
Звук ножа, который опытная рука точила о камень, терпеливо затачивая его лезвие. Вспыхнула искра, за ней последовала еще одна, потом еще одна - и разгорелся огонь. Он был небольшой, но бледные руки подбрасывали в него дрова, пока он не разгорелся вовсю. И именно тогда я понял, в каком месте оказался: в мясной лавке. Именно это оно и было. Пол был усыпан костями и обрывками мяса, стены испачканы темными пятнами. Я увидел свисающие с них конечности - руки и ноги, отдельные кисти и стопы, около дюжины голов с раскрытыми окровавленными ртами и выколотыми глазами. Все это было достаточно ужасно, но то, что я увидел, растянутое на столе, лишило меня мужества: труп. Над ним склонились две старухи. У каждой из них были мясницкие тесаки, и они начали рубить его, расчленять, выкручивать кости из суставов и перепиливать связки и сухожилия. С помощью разделочного ножа они вскрыли брюшную полость и начали вытаскивать органы и внутренности, аккуратно расчленяя их и бросая в кастрюли с водой. Содержимое всех кастрюль выливали в котел, который кипел над огнем на импровизированном треноге.
Я увидел лицо трупа.
Это был Литтл Ган.
Я не испытывал к нему настоящей любви, но он все же был частью KIA-9, и я почувствовал жгучую ненависть к тому, что они с ним сделали, и жгучий ужас перед тем, что они скоро сделают со мной. Да, это были ночные ползуны, пожиратели людей, каннибалы, упыри и ночные охотники. Я когда-то читал, что каннибализм с культурной точки зрения считается табу, потому что, однажды вкусив плоть другого человека, люди становятся меньше, чем люди. Было опасение, что они регрессируют до первобытных плотоядных существ, скатываются в мрачное прошлое своих диких предков.
Я не сомневаюсь, что во многих отношениях это правда.
Но в тот момент, когда я висел там, как кусок говядины, у меня не было никаких воспоминаний о том, что я читал. Я испытывал лишь простой животный страх и неистовую ненависть. Я хотел вырваться на свободу. Я хотел взять в руки оружие, чтобы уничтожить этих тварей.
Я видел их гротескные лица, очерченные в темноте, блестящие глаза и узкие лица, перекрывающиеся зубы. Возможно, когда-то они были людьми, но теперь они были лишь чудовищами. Там были дети. Я видел младенцев, сосущих грудь у матерей, малышей, играющих с костями в скопившейся на полу грязи, и детей постарше, рвущих куски предложенного им мяса. Несколько из них подошли ко мне с почерневшими палками в руках. Издавая шипящие звуки, они начали тыкать в меня палками, словно в призовую свинью, пока один из мужчин не закричал на них. Тогда они исчезли обратно в темноте.
Если я был человеком рассудительным, я бы выждал подходящего момента и попытался выпутаться с помощью логики, если бы такое вообще было возможно. Но я не был рассудительным человеком. Я был солдатом. Я был убийцей. Я был истребителем. Доктор Криппс позаботился об этом. Все, чего я хотел, - это взять в руки оружие, чтобы убить.
Ко мне подошли две женщины и один мужчина.
Мужчина поднял меня, а одна из женщин перерезала веревки на моих руках. Я по-прежнему притворялся мертвым, безвольно обмякнув в их руках. Когда они тащили меня к костру, я увидел свой шанс и воспользовался им. У одной из женщин в заднем кармане брюк торчал нож, и я схватил его, сбивая мужчину в огонь. Я порезал одной из женщин лицо и схватил другую за волосы, когда та попыталась убежать, перерезав ей горло от уха до уха. И тогда они все набросились на меня. Я рубил, резал и колотил, но потом нож выбили из моих рук, и трое из них свалили меня на землю, колотя мою голову об пол.