Пока мы бродили по улицам, двигаясь теперь бесшумно и прижавшись к земле, наши глаза не останавливались ни на секунду: мы смотрели, искали, надеясь предотвратить катастрофу, пока она не произошла. В любой момент какой-нибудь псих мог открыть по нам огонь с крыш, из окон, из-за разбитых машин или из бесчисленного множества других мест.
Такова была уродливая реальность городской партизанской войны.
Ни в одной джунглях мира не было столько чертовых укрытий.
Сабелия остановилась, тяжело дыша. - У меня такое чувство, что мы не одни.
У меня тоже было такое чувство, и оно не покидало меня уже некоторое время.
- Давайте разведаем ситуацию до конца квартала, а потом быстро убежим, - предложил Джимми.
Мы все молча согласились с этим.
Мы двинулись вперед. Теперь впереди шла Сабелия. Не знаю, как это произошло, но она оказалась впереди. Не то чтобы она шла в авангарде или что-то в этом роде, просто на десять футов впереди Джимми и меня. Она кралась, как кошка: винтовка наготове, взгляд прикован к цели, каждая линия ее тела - напряженная, гибкая и каким-то образом опасная. В подростковом возрасте она входила не в одну уличную банду девчонок, так что для нее это было почти естественно. Скрытность и уличные драки были частью ее сущности... или были, напомнил я себе.
- Будьте начеку, - пробормотал Джимми.
Сабелия вздрогнула, словно он нарушил ее концентрацию.
Я начал потеть. Я не видел ничего необычного или даже отдаленно опасного... но при этом был уверен, что за нами наблюдают. Это исходило ни откуда конкретно, но в воздухе витало что-то тяжелое и зловещее. Я не думал, что это мертвецы. Это не имело ничего общего с ходячими трупами и их ненасытным голодом - это было целенаправленно, скрытно и разумно.
- У меня очень плохое предчувствие, что я уже слишком стар для этой херни, - сказал Джимми.
- Тише, - резко сказала Сабелия. Она остановилась, наклонив голову, и оглядывала окрестности, переведя взгляд с одного места на другое. Она что-то уловила, и я подключился к тому же источнику. У меня покалывало в затылке. Губы были настолько сухими, что слиплись.
- Слушай, - прошептала она.
Я слышал тихое шуршание босых ног. Множества ног. На крышах, в переулках. Кто бы здесь ни был, он вот-вот должен был показаться, и не было никаких сомнений, что это враги. Обычные, миролюбивые люди не бегают босиком в октябре. Это был признак невменяемости. По крайней мере, так мне показалось.
Сабелия отступила назад и чуть не наткнулась на меня. Она прижала губы к моему уху. - Мы практически прямо над ними.
Впереди стоял перевернутый школьный автобус, поблекший до оранжевого цвета от ржавчины. Все его шины исчезли. Это было отличное место, чтобы спрятаться и устроить засаду, и у меня возникло неприятное предчувствие, что именно это и произойдет. Я надел на глаза прибор ночного видения, надеясь, что он сработает, - и он сработал. Лунного света было достаточно, чтобы что-то разглядеть, но я хотел получить преимущество.
Я жестом приказал Сабелии встать за мной и осторожно придвинулся ближе.
Я оглядел окрестности автобуса. Я знал, что они прячутся за ним. Я чувствовала, как они там готовятся к нападению.
И тут я что-то заметил.
Едва уловимое движение... прядь волос, развеваемая ветерком сбоку от автобуса. Кто-то нас поджидал. Мое тело напряглось, как заведенная пружина, сердце забилось в груди. Так я всегда чувствовал себя перед тем, как начиналась вся эта заварушка.
Я жестом велел Джимми и Сабелии отступить еще дальше.
Тихонько я достал гранату WP из брезентового мешка, висевшего у меня на плече.
Ближе.
Я вытащил чеку. Едкий белый дым закрутился на ветру.
Еще ближе.
Я отпустил ложку и перебросил гранату через крышу автобуса. Она с грохотом упала на землю и взорвалась с громким "Вуууш!, - сопровождаемым огнем и дымом. Пламя разлетелось позади автобуса. Раздались крики и звериные вопли. На нас ринулись около десяти человек, одетых едва ли не в одни лохмотья, с длинными волосами, глазами, полными ненависти, и ртами, скривившимися в гримасах злобы. У них были только дубинки и ножи, больше ничего.
Мы отступили и открыли огонь.
Бой не вызвал никаких затруднений.
Мы сразили нападающих за считанные секунды. Их изрешеченные пулями и пропитанные кровью трупы дергались на улице. Другие вываливались из-за автобуса и падали, обожженные и дымящиеся рядом со своими товарищами. Я осторожно подошел и перевернул одного из умирающих сапогом.
Это был мужчина, возраст определить было невозможно.
Его волосы были длинными и растрепанными, спутанными и испачканными сажей. Глаза были открыты, а потрескавшиеся губы пытались произнести слова. Он и остальные превратились в дикарей, и я действительно не знал, почему. Может, там где-то витал еще какой-то микроорганизм, о котором я не знал? Судя по их виду, они, возможно, были бездомными до того, как "Некрофаг" превратил мир в кладбище. Возможно, они сделали следующий шаг к варварству.