— Я понимаю. — На мгновение моя грудь наполнилась гордостью. Я была окружена умными женщинами и сидела рядом с девочкой, у которой были женские образцы для подражания, к которым у меня не было доступа, когда я была в ее возрасте.
— Хотя есть много вещей, в которых она отстой.
— Кто, Шелли?
— Да. — Мила широко раскрыла глаза и преувеличенно кивнула головой. — Она вообще не умеет драться. Она также плохо готовит и совершенно не умеет рисовать. Похоже, что ее интеллект не был равномерно распределен в ее мозгу. В некоторых областях она гений, в других — безнадежна. — Последнюю часть она произнесла шепотом.
— Мила, ты анализируешь стихотворение? — спросила Кайя с другого конца комнаты.
— Простите. Я немного отвлеклась, — призналась Мила и вернулась к стихотворению, указав пальцем на строчку. — Мне нравится эта часть, где говорится: — «Только свет может победить тьму — даже такой ребенок, как я, может видеть, что многое ясно».
— Мне это тоже нравится.
Она наклонила голову.
— Приятно, что она использует слово «ясный» применительно к свету.
— Да.
— И я думаю, что она права. Если кто-то груб с тобой, это не поможет, если ты будешь груб в ответ. Кто-то должен улыбнуться первым.
Я втянула воздух, в моей голове прокручивались слова Афины о том, чтобы я сказала Магни, что люблю его, вместо того чтобы ждать, пока он скажет это первым.
— Ты права, но улыбнуться первым может быть непросто, — заметила я.
— Ты так думаешь? — Мила выглядела задумчивой. — Для меня труднее быть злым. Внутри что-то не так, как будто я не могу нормально дышать. — Она прижала руку к груди. — Иногда у меня возникает такое же чувство, когда я вижу, как люди дерутся. Это меня печалит.
Мои руки гладили ее длинные светлые волосы.
— Ты прирожденный пацифист, не так ли?
— Может быть; я всегда любила детей.
— Это хорошо, но ты же знаешь, что пацифист любит всех, верно?
— Я не уверена, что такое пацифист. Это человек, который делает пустышки?
Я рассмеялась.
— Нет, это человек, который любит мир.
— Ой. — Она улыбнулась. — Тогда это то, кем я хочу стать, когда вырасту.
— Боюсь, пацифист — это не описание работы, Мила. Это менталитет.
— Жаль. Думаю, у меня бы это хорошо получилось.
— Я уверена, что так. — С приклеенной к лицу улыбкой я снова просмотрела стихотворение. — Я думаю, это моя любимая часть: «Мы поговорим о людях, которыми мы восхищаемся и уважаем. И поделитесь тем, за что мы благодарны, и надеемся, что эффект почувствуют все. Хотела бы я, чтобы у меня это получалось лучше. Но это трудно».
Мила взяла меня за руку под столом.
— Кайя говорит, что «трудно» — это не то же самое, что «невозможно». Может быть, тебе просто нужно попрактиковаться.
Я посмотрела вниз на наши руки и почувствовала себя польщенной тем, что девочка оказала мне доверие.
— Я думаю, Магни тоже нужно попрактиковаться в этом. Он не силен в комплиментах.
— Что ты имеешь в виду? Он все время говорит мне приятные вещи.
Моя голова резко поднялась.
— Он говорит?
— Ему нравятся мои ямочки на щеках, мои волосы, мой певучий голос, и он считает меня хорошенькой.
— Он сказал тебе это?
— Да, — кивнула Мила, как будто это не имело большого значения. — Я тоже говорю ему приятные вещи.
— Например, какие?
— Что мне нравятся его глаза и его улыбка.
— И мне.
— А еще мне нравится, когда он поднимает меня и подбрасывает в воздух. — Опершись локтем на стол, Мила подперла рукой подбородок и задумчиво вздохнула. — Я действительно хотела бы, чтобы Магни был моим отцом.
— Он тоже этого хотел бы, Мила.
Она искоса взглянула на меня.
— Он хочет иметь от тебя детей.
— Я знаю.
— Ты знала, что он хочет назвать вашего мальчика Мэйсоном в честь первого правителя Северных земель?
— Нет.
— Магни нравится это имя.
Это было то, о чем мы с сестрой говорили с тех пор, как были маленькими девочками, и я улыбнулась.
— Я всегда знала, что если у меня будет девочка, я назову ее Обри.
— Это мило. А если это будет мальчик?
Я сжала ее руку.
— Похоже, Магни уже выбрал имя Мейсон.
Мы с Милой сидели в маленьком пузыре, когда Кайя объявила перерыв.
— У вас есть полчаса, чтобы поиграть. Сегодня прекрасный день, так что надевайте свои куртки и выходите на улицу.
— Кто хочет поиграть в прятки? — крикнул один из мальчиков, и Мила повернула голову.
— Я.
— Развлекайся, — сказала я и помахала в ответ, когда она выбежала за дверь, чтобы поиграть с другими детьми.
— Она милая, не так ли? — Кайя подошла и села на парту рядом со мной.
— Очаровательная. Если у меня когда-нибудь будет дочь, я бы хотела, чтобы она была похожа на Милу.
Кайя положила руку себе на живот.