Проклятие было не наказанием, а защитой — для оборотней не меньше, чем для всех остальных. Их золотой свет был запятнан тенью, и они теряли себя в порче. Приглушение их силы также сдерживало хватку тени. Но оно не могло вырвать ее полностью.
Тяжесть осела в груди. Так много из того, чему меня учили, было неполным, история, перекроенная теми, кто выжил, чтобы ее рассказать.
— Вспомни. — Видение сместилось снова.
Лунное Убежище возникло века назад, но узнаваемое по сути. Королева с глазами моей матери стояла в Селенариуме, окруженная семью коленопреклоненными консортами, проводя столько силы, что лунный свет пробивался сквозь ее кожу, как свет сквозь отверстия сита. Это было слишком много. Это пожирало ее и ее консортов. Но это нужно было сделать.
За стенами святилища тень собралась снова, токсичная и разъедающая, штурмуя барьер между мирами. Она и ее консорты отдали жизни, чтобы выиграть время для следующей Верховной Королевы — моей матери — найти способ победить тень раз и навсегда.
— Вспомни. — Еще одно смещение.
Новая сцена была такой знакомой, что мое сердце заплакало. Ночь резни. Моя мама на коленях передо мной и сестрой, ее глаза, полные ужасного знания и любви такой яростной, что она обжигала.
Слезы текли по моему лицу — не только по тому, что было потеряно, но и из-за бремени быть той, кто осталась. Из-за тяжести жизни, когда столько погибло. Видение не давало утешения, только снова смещалось, пока мое сердце разрывалось.
— Вспомни.
Последняя сцена появилась из клубящегося тумана. Семь тронов по кругу, пять заняты теневыми фигурами, в которых я узнала своих консортов, два пусты. За ними нависало присутствие такого огромного голода, что я инстинктивно отпрянула. Серебряная нить тянулась от моего сердца к каждому занятому трону, затем разветвлялась, раскидываясь, чтобы укрыть нас сложным плетением. Но пустые места создавали бреши в защитной сфере — бреши, через которые тьма сочилась, как яд.
— Ты должна заполнить места. Завершить круг, — сказала моя мать, внезапно оказавшись рядом. — Выбери правильно, и ты сможешь покончить с этим раз и навсегда. Выбери неправильно, и барьер падет, и тень поглотит мир.
— Что это значит? — спросила я отчаянно. — Заполнить места? Кем? Выбрать кого? Как мне узнать, кого выбрать?
Мама указала на один из пустых тронов, этот был сделан из какого-то потустороннего материала, кружащегося космической туманностью.
— Это место для элементаля. Я не знаю кого. — Она указала на другой пустой трон, казалось, сотканный из переливчатого тумана. — Этот принадлежит тому, кто когда-то принадлежал этому миру, но больше не принадлежит.
— Что… — Я посмотрела с нее на троны и обратно. — Что это значит?
Она одарила меня печальной улыбкой, извинением.
— Хотела бы я сказать тебе больше, но это все, что я знаю. Прости.
Видение начало растворяться, пока форма матери становилась все более прозрачной. Я рванулась вперед, пытаясь схватить ее угасающую сущность, и хотя сцена продолжала меркнуть, она осталась.
Она подняла прозрачную руку к моей щеке, ее прикосновение покалывало.
— Мне так жаль, моя сияющая девочка. В тот момент, когда ты родилась, я знала. Ты сияла так ярко. Ты была той, кого мы ждали. Кульминация стольких лет, стольких сил и жертв. Возвращение того, что когда-то было.
Ее форма поблекла, поглощенная лунным светом, породившим видение.
— Мама, подожди! — крикнула я, голос сорвался, пока я отчаянно тянулась к ней. — Я не понимаю! Пожалуйста…
Лунный свет усилился до слепящего, смывая последние фрагменты мамы и видения.
— Вспомни, — прошептала она в последний раз.
Все стало белым.
Когда зрение прояснилось, я стояла на коленях у лужицы в центре круга, грудь вздымалась, я была ошеломлена вихрем видения и выжата досуха пропусканием всей этой силы.
Исадор смотрела на меня с другой стороны лужицы, ее самообладание было разрушено.
— Прошлые королевы никогда… — начала она, затем остановила себя, проглатывая то откровение, что чуть не вырвалось. — Что ты видела? Что они тебе показали?
Но прежде чем я успела ответить, мои консорты прорвались через лунный барьер, когда он рассеялся, и окружили меня. Ксавьер опустился на колени передо мной, его руки лихорадочно двигались по мне, проверяя на наличие повреждений. Тейн опустился на колени слева, Эш справа, оба взяли по руке, переплетая свои пальцы с моими. Бастиан устроился позади меня, те черные крылья с золотой пылью, которые он явил той ночью, развернулись, затем обернулись вокруг нас всех, даже когда его руки обвились вокруг моей талии.
Их общее прикосновение заземлило меня, удержав от пропасти, на краю которой, как я не подозревала, балансировала. И их кровь, когда коснулась языка, оживила меня, напоминая, что я не просто проводник силы. Что я не просто королева. Но что я женщина — их женщина — и меня любят.
Глава 20